Руки, которые он сунул было в карманы, — дрожат. Чуть-чуть, но я всё равно это замечаю. Желваки ходят. Дышит он рвано, как будто пробежал огромную дистанцию, а не нагло украл мой поцелуй.

В его глазах читается такая тоска, что мне на секунду хочется его понять, пожалеть…

И я вдруг с ледяной ясностью понимаю: он не врёт.

Вот что самое ужасное.

Было бы враньё — я бы легко сейчас развернулась и ушла, не обращая внимания на его слова, но всё не так просто.

А это — не игра и не приём для заполучения желаемого. Он правда жалеет и действительно мучается.

Только мне от этого не легче! Наоборот, я не знаю, что мне делать…

Его взгляд прямо сейчас источает и голод, и нежность, и упрямство, а главное, сильную страсть, которая меня, взрослую женщину, пугает…

— Не подходи, — выставляю перед собой клатч, как щит. — Стой, где стоишь, Федя, и не двигайся!

— Ксюш…

— Я никогда, — чеканю по слогам, чтобы наверняка дошло, — слышишь, никогда не буду с женатым мужчиной! Мне одного раза хватило побыть женой человека, которому жена не мешает заглядываться на сторону.

Высказалась, а внутри всё ходит ходуном, и губы от его поцелуя пылают…

— Я понял тебя.

— Очень хорошо. Тогда отпусти меня!

Вместо ответа он снова делает шаг. И снова притягивает меня к себе — только уже не для поцелуя. Он просто прижимает меня к себе крепко-крепко, до хруста костей. Я слышу, как бешено у него колотится сердце.

Бешено. Загнанно. Отчаянно.

Его горячее дыхание касается моего виска, он хрипло и пронизывающе говорит:

— Одно твоё слово, Ксюш. И я подаю на развод с Лерой, завтра же.

Сердце останавливается. Честное слово — останавливается, и я корю себя за эту секундную слабость.

Он правда готов разрушить свой брак, если я попрошу?..

На какое-то бесконечно долгое мгновение я позволяю себе это представить. Но фантазия тут же вдребезги разбивается о реальность.

— А ребёнок? — тихо спрашиваю его в плечо. — А как же твой ребёнок, Федя?