А то, что на выпускном Иры будет Федя со своей женой, меня не волнует, это жизнь.

— Мам, ты просто бомба! — Ира крутится передо мной в своём выпускном платье, и у меня в горле встаёт ком.

Вот только вчера она была малышкой с разбитыми коленками, которую я возила на волейбол. А сегодня передо мной стоит взрослая красивая девушка, у которой впереди целая жизнь.

Надеюсь, что счастливая.

— Это ты у меня бомба, — обнимаю её осторожно, чтобы не помять причёску, над которой мы колдовали два часа. — Поехали, а то опоздаем.

В актовом зале школы яблоку негде упасть. Родители с цветами, бабушки с платочками, вспышки камер телефонов...

И я тут же ловлю на себе цепкий взгляд, не успеваю войти.

Федя в тёмном костюме, который сидит на нём до неприличия хорошо, стоит в одном из рядов. Рядом Лера в обтягивающем платье, которое подчёркивает уже вполне однозначный беременный живот.

На секунду у меня сбивается дыхание, хотя я понимаю, что не имею права на такую реакцию.

Она держит моего бывшего мужа под руку и что-то щебечет ему, а он слушает вполуха.

Прятаться или делать вид, что мы не знакомы, я не собираюсь, поэтому прохожу мимо, вежливо и с улыбкой здороваюсь и сажусь через проход, да подальше от них.

Начинается торжественная часть, и я запрещаю себе думать о ком-либо, кроме дочери.

Получается ровно до того момента, пока Иру не вызывают на сцену за аттестатом. Зал аплодирует, я хлопаю так, что ладони горят, и краем глаза замечаю, что Федя встал. Стоя аплодирует дочери, и лицо у него такое, что у меня что-то ёкает в груди.

Что бы между нами ни было, отец из него получился любящий. Этого не отнять.

Ира со сцены машет нам обоим — сначала мне, потом ему.

И вот тут Федя снова поворачивает голову и находит меня взглядом.

Смотрит долго, не отрываясь, а потом коротко ведёт глазами в сторону выхода. Едва заметно, одними зрачками.

Мол: «Давай выйдем, поговорим?»

Я перевожу взгляд обратно на сцену с самым безмятежным видом, на который способна.

Он что, совсем берега попутал при беременной жене да посередине выпускного дочери ко мне… подкатывать?!

Может, это и не самое подходящее слово, но я попросту не вижу, зачем нам с ним общаться о чём бы то ни было.

В перерыве между официальной частью и концертом он возникает в паре метров от меня, но я вовремя ныряю в стайку мам из родительского комитета и увлечённо обсуждаю с ними организацию фуршета.

После концерта он снова ловит мой взгляд через весь зал и снова показывает глазами на двери.

А я снова смотрю сквозь него, как сквозь стекло.

Он допрыгается, и я заложу его супруге. Та точно ему спуску не даст.

Ресторан для родительского банкета сняли недалеко от школы — просторный зал с панорамными окнами и террасой. Выпускники празднуют отдельно, у них своя программа до рассвета, а мы, взрослые, собираемся отметить как подобает.

Степенности родителей хватает минут на сорок, потом кто-то из пап заказывает караоке.

Я сижу за столом с родителями Кати, мы смеёмся, вспоминая, как девчонки в седьмом классе сбежали с контрольной, и мне по-настоящему хорошо. Легко. Немного грустно, конечно, но это естественно.

За бокалом вина я позволяю себе оглядеть зал и понимаю, что Феди с Лерой за столами нет. Не то чтобы я их искала.

Нахожу их взглядом за панорамным окном, на террасе. И по одной только позе Леры понимаю — они ссорятся. Сильно так ссорятся.

Она стоит напротив мужа и выговаривает ему что-то, яростно жестикулируя. Рука с зажатым клатчем рассекает воздух, голова дёргается, когда она что-то пытается до него донести. Слов через стекло не разобрать, но они и не нужны.

Федя стоит неподвижно, сунув руки в карманы брюк. Как каменное изваяние. Только желваки ходят — это я вижу даже отсюда, потому что за пятнадцать лет брака выучила его лицо наизусть.

Лера вскидывает руку в сторону зала. В мою сторону?..

По спине пробегает холодок. Быстро отворачиваюсь к столу и делаю глоток вина, ругая себя за то, что вообще смотрела.

Не моё дело. Не мой муж. Не мои проблемы.

— Оксана, вы с нами на «Землю в иллюминаторе»? — зовёт меня Катина мама в сторону караоке.

— Нет, певица из меня ужасная. Я лучше вас послушаю, — смеюсь в ответ.

Не успевает столик опустеть, я боковым зрением ловлю движение у террасы.

Дверь распахивается, Лера проносится через зал ураганом — щёки красные, подбородок задран к потолку. Она зло хватает со стула свою шаль и, ни с кем не прощаясь, исчезает в сторону выхода.

Следом в зал заходит Федя. Останавливается. Обводит всех внимательным взглядом.

К слову, жену, которая только что вылетела отсюда, как ошпаренная, он взглядом не ищет.

Он ищет меня. И находит.

Секунду мы смотрим друг на друга через весь зал, поверх чужих голов, сквозь чей-то фальшивый припев про траву у дома.

У меня внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Не надо, Федя. Не смей!