Я правда настроена драться с ним, как дикая кошка, если не отстанет. Или, не дай бог, додумается начать приставать.

Почему-то мне кажется, что он бы не против был меня поцеловать… И это при живой жене! Молодой, безотказной, от которой он так хотел целую футбольную команду детей…

Даже вникать не буду, что между ними пошло не так. Уверена, дело, скорее всего, в том, что он просто ничего не ценящий кобель, вот и все.

Повременив, Федя нехотя убирает руки, но не отодвигается. Так и стоит, словно мы не на просторном крыльце, а в узком коридоре, и смотрит на меня пронизывающим взглядом, от которого хочется спрятаться.

— Я не думал, что ты настолько неприступная, — он огорошивает меня этими злыми словами.

— Что?.. — ушам своим не верю.

— Ломаешься, — ему хватает наглости потянуться костяшками пальцев к моему лицу, чтобы прикоснуться, но я резко уворачиваюсь. — Строишь из себя непонятно кого, — это он добавляет злее.

— Ааа, — усмехаюсь. — Так мне надо было не просто дать тебе поселиться у меня в доме, но и предложить безлимитный билет в собственную постель, чтобы ты вдали от жены отдохнул с максимальным комфортом? Я тебя правильно поняла?

В ответ он жестко смеется.

— И сказать нечего, да? Ну вот и молчи. А еще лучше молча уезжай, чтобы глаза мои тебя не видели.

— Я не просился обратно к тебе в постель, Оксана. Но… — он подбирает слова. — Врать не буду, мне хотелось, чтобы ты все еще меня любила.

Глухо произносит он, но я все слышу досконально. Дыхание перехватывает от такого признания.

— Ошалеть заявление, Корсаков. Ты, смотрю, ни одной жене не можешь хранить верность, — скрещиваю руки на груди и чувствую, что вся дрожу, как бывает от сильных нервов.

Только это не нервы, а что-то другое.

Федя качает головой.

— У нас с Лерой… — начинает он, а я поднимаю в воздух ладони, останавливая его.

— Мне. Не. Интересно. И давай на этом попрощаемся, а?

Я вижу в его глазах разочарование, видимо, ему сильно хотелось посвятить меня в подробности, знать которые я не хочу.

— Спокойной, — коротко бросает он, разворачивается и, быстро спустившись по ступенькам обратно к машине, уезжает в ночь.

А я еще какое-то время остаюсь стоять на крыльце и объясняю себе это тем, что свежий воздух поможет мне успокоиться.

Не помогает.

Глава 28.

Спасаюсь от навязчивых мыслей я на работе. Помогает.

Здесь профессионал во мне вытесняет бывшую жену Федора Корсакова, и мне тупо становится не до его выходок. Которые, к слову, закончились после нашего последнего разговора.

Не знаю, что именно из моих слов помогло, но он больше не ищет встреч под любыми предлогами.

Как бабка отшептала.

Вот и отлично.

— Оксана Дмитриевна, к вам на одиннадцать новая клиентка записалась, — Настя, мой администратор, заглядывает в кабинет. — Просила именно к вам. Сказала, ей вас рекомендовали.

Интересно, учитывая, что я сама не принимаю, а только заменяю своих девочек, когда нужно.

— Кто рекомендовал? — смотрю на неё внимательно.

— Девушка не уточнила, — Настя пожимает плечами и уточняет, делать ли ей запись.

Ну, рекомендовали, так рекомендовали. У меня опытные руки, меня часто просят лично, хоть я давно уже больше управляю, чем занимаюсь непосредственно ногтями.

Когда часы пробивают одиннадцать и в салон приходит та самая посетительница, я ещё не подозреваю, чем обернётся этот день…

К моему столу подходит жена моего бывшего мужа. Некогда практикантка в его фирме по имени Лера.

Я резко втягиваю воздух, но вида не подаю.

Первая мысль, совершенно глупая и чисто женская: Лера поправилась, причём сильно.

Не расплылась, нет, но округлилась буквально вся, и лицо, и плечи. Под свободным платьем угадывается то ли беременный живот, то ли наеденный сытой семейной жизнью животик.

Пять лет назад это была тонкая осинка, звенящая, как струна. Теперь передо мной стоит сдобная женщина.

Сдобная ли?

Или беременная?..

От этой мысли у меня внутри что-то обрывается, и я злюсь на себя за это. Мне-то что? Пусть хоть тройню вынашивает.

— Оксана, здравствуйте, — она улыбается так сладко, что у меня сводит зубы. И кто в такую улыбку верит? — Не прогоните?

Прогнать — это, конечно, первое, что хочется сделать. Второе, что мне хочется сделать, — это спросить её, знает ли она, где не так давно был её муж поздно ночью.

Вместо всего этого я говорю:

— Проходите. Садитесь.

Профессионализм в этой ситуации выручит меня лучше любого другого способа.

Лера устраивается в кресле напротив, кладёт руки на валик. Опытным взглядом сразу же замечаю у неё свежий маникюр, которому неделя от силы.

Значит, ей совсем не маникюр нужен…

Ладно, сделаю вид, что ничего не понимаю, и подожду, чем всё обернётся. Она же сюда зачем-то пришла. Вот и узнаю, что у неё за цель.