Но мои предостережения, посланные ему злым взглядом, как об стенку горох.

Он уже идёт ко мне…

Дорогие, приглашаю вас в новинку с моего другого аккаунта)

❤️🔥Противостояние характеров и настоящая любовь без предательства 🔥❤️

"Головная люболь офицера"

Читать тут:

Новенькая стоит посреди кабинета в полной парадной форме и смотрит на меня как на врага.

— Вот, — она вручает мне два мешка с мусором и смахивает со лба испарину. — И донесите там кому следует, что состояние моего кабинета — это позор! Вашего главного нужно уволить к чертям собачьим. Здесь везде бардак!

Слушаю, не перебивая. Мешки беру — не тяжёлые.

Тяжелее будет завтра, когда она поймёт, кому именно сейчас предлагала меня уволить.

— Донесёте сами, — говорю. — Прямо завтра, в девять ноль-ноль, у меня в кабинете.

Разворачиваюсь и выхожу. Пусть дозреет сама, так полезнее для воспитательного эффекта. Уже из коридора, не оборачиваясь, добиваю:

— Майор Медведев. Тот, кто тут заведует бардаком. Добро пожаловать в отдел, капитан.

Читать тут:

Глава 33.

Он останавливается напротив. Так близко, что я чувствую запах его парфюма, который смешался с запахом его тела и теперь мне стало тяжелее дышать.

Мешает бешено бьющееся сердце.

— Ксюш, — господи, он меня сто лет так не называл. — Выйди со мной, всего на пару минут, а?

Я как знала, что после ухода жены его потянет именно на разговор со мной.

— Нам не о чем говорить, — отшиваю его, надеясь, что сработает.

Не срабатывает.

— Есть о чём, — он настаивает, и, судя по тону, просто так отказываться от своей идеи и не подумает. — Тут ты врёшь и себе, и мне.

Его слова вынуждают меня повернуться к нему лицом. И опять я понимаю, что Федя находится слишком близко.

Непозволительно близко для бывших, которых объединяет только дочь и давно завершившийся брак.

— Федь, — в моём голосе нет ни капли мягкости. — Твоя жена только что ушла в слезах. Ты вместо того, чтобы приставать ко мне, лучше бы пошёл за ней!

Хочется сказать, что она беременна и это увеличивает его ответственность в их отношениях, но я не лезу. Не моё дело.

— Это не займёт много времени. Правда, — продолжает уговаривать он.

— Ты пьян? — морщусь, отказываясь верить, что он позволяет себе такое поведение на трезвую голову.

Но нет, он зараза трезв, только вот, кажется, после ссоры с женой слишком возбуждён.

— Нет, я совершенно трезв. Так что не пытайся списать моё желание поговорить с тобой наедине на алкоголь. Это не так, родная…

От его «родная» у меня кожа покрывается мурашками.

— Не называй меня так больше никогда, — отрезаю.

— Хорошо, не буду. Но давай выйдем, — настаивает он, а я вот буквально нутром чую, что он не про Иру хочет говорить, и не на другие темы, которые ещё как-то можно было бы притянуть за уши в нашей ситуации.

Нет, он хочет говорить про нас.

И, скорее всего, на тему, которой я так сильно хочу избежать. Вот любой ценой…

— Нет, — в очередной раз талдычу. — Не сейчас, не здесь и вообще никогда!

Оглядываюсь на зал — ищу, к кому прибиться, за кого спрятаться. Но все столпились у караоке, спиной к нам, и увлечённо подпевают очередной песне, срывая глотки.

Никто на нас даже не смотрит, и Федя это тоже видит.

— Пойдём, — говорит он и берёт меня за запястье.

Не грубо, конечно, но обжигающе. И таким образом, что я понимаю, вырваться, не устроив сцену, будет невозможно.

А сцену я устраивать не могу, потому что вокруг родители друзей моей дочери и я не хочу, чтобы ей донесли новости о том, как её родители устроили потасовку на выпускном.

И Федя этим пользуется.

Спокойно и уверенно ведёт меня через зал, всё так же держа за руку, мимо столов, прямо к распахнутой двери на террасу, где ещё недавно он выяснял отношения со своей беременной женой.

Он отпускает меня и закрывает за нами дверь. Караоке сразу становится глуше, а меня накрывает лёгкой паникой, потому что оставаться с ним наедине я не люблю.

Не люблю, потому что это поднимает во мне волну эмоций, которые мне не нужны, ведь я давно привыкла жить без него. А он заставляет меня в этом сомневаться.

На террасе меня прорывает первой:

— Ты вообще нормальный?! — голос дрожит от злости, я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

Он молчит и смотрит тяжёлым, многозначным взглядом.

— На выпускном собственной дочери, при беременной жене, при всех этих людях — ты хватаешь меня за руку и тащишь на террасу. Ты соображаешь хоть, как это выглядит? Ты о Лере подумал? Или хотя бы об Ире? Ведь ей всё доложат, — жестом показываю на стекло, за которым остальные родители танцуют у караоке.

Федя продолжает мрачно молчать, а меня это только сильнее бесит и распаляет.