Стоило упомянуть двадцатипятилетних парней, как он превратился в дикого быка, который бьет копытом.

— Пока ничего, — пожимаю плечами и, держа в руке чашечку свежего кофе, перемещаюсь поближе к пачке молока. — А что, спать с молодыми можно только тебе?

Лицо и шея Феди покрываются красными пятнами. Не описать словами то истинное удовольствие, которое я ощущаю каждой клеточкой.

— Ты решила удариться во все тяжкие? Поскакать по членам? — он, кажется, сейчас зарычит как волк. — И это при дочери-подростке?!

— Надо же! Ты вспомнил, что у нас есть дочь. Вау, Федя! Молодец. Можешь думать, когда хочешь, оказывается.

— Не уходи от темы, Оксана, — он нависает надо мной.

— Не переживай, я буду осторожнее и намного умнее, чем ты, — наливаю в кофе молоко, размешиваю, делаю глоток. — Боже, как хорошо… — прикрываю веки.

Затылком чувствую, как искренне психует муж. Так тебе и надо. Я себя в тридцать пять лет не собираюсь хоронить только потому, что муж влюбился в соплюху.

— Если я узнаю, что ты привела в дом другого мужика… — он начинает свою угрозу.

— То что? — смотрю на него смело. — Тебе радоваться надо будет, Федь. Я с каждодневными оргазмами знаешь, какая довольная буду? — машу рукой и смеюсь. — Ты меня не узнаешь! Все к лучшему, так что расслабься, — хлопаю его по плечу и с кофе в руках прохожу мимо.

— Я не понял, как мы от темы моих отношений вдруг, волшебным, блять, образом, дошли до того, что тебя потянуло на сопляков?! — он стучит кулаком по столу.

Надо же, какой он собственник. Так бы и плеснула ему в рожу горячий кофе. Но лучше я сыграю хладнокровно, так ему будет больнее.

— Сопляков? — я даже разворачиваюсь, стоя в проеме. — Ты их видел, сопляков этих? Там такой тестостерон и выдержка, что сорокалетним они фору дают только так. А мышцы? А пресс как стиральная доска? — обмахиваю покрасневшее от кофеина лицо ладонью, только Федя считывает это как восхищение голыми мужскими телами.

— И давно у тебя такие фантазии? — нарочито спокойно спрашивает он, но я-то вижу, что у него сейчас пар из ушей пойдет.

— Давно, Федь, — вздыхаю. — Давно… Прости, что раньше молчала. Не хотела тебя обижать. И еще, — прежде чем выйти из кухни и подняться к дочери, говорю: — тебе правда лучше больше дома не ночевать. Пусть это будет первым шагом к нашему разводу. Пока.

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Алена Московская "От измены до верности"

Читать тут:

У меня жена и любовница на одно лицо...

Читать тут:

Глава 13.

— А где папа? — Ира задаёт мне этот вопрос через неделю после того дня, как мы с Федей её искали. Всё это время она из принципа делала вид, что не замечает его отсутствия. — Ушёл?

Сердце ёкает, потому что я слышу в её голосе надежду на то, что всё будет хорошо.

Но хорошо не будет, потому что я уже подала на развод и своего решения не изменю.

Сидя за обеденным столом, как ни в чём не бывало говорю:

— Ушёл, — отвечаю спокойно с мягкой улыбкой на лице. — Но спрашивает о тебе каждый день. Хочет навестить…

— Не надо! — перебивает меня Ира, и я вижу, как её глаза наполняются слезами. — Я по нему не скучаю ни капли. Пусть счастливо живёт со своей голожопой!

— Больше так не называй её, договорились?

Или отделалась в том, что я защищаю любовницу Феди. Просто жизнь — сложная штука, и вполне может выйти так, что на своей соплюхе он ещё женится, и для моей дочери она будет мачехой. Законной мачехой.

Так что разжигать между ними войну, пользуясь ситуацией, — это последнее дело.

— Ты её защищаешь? После того, как он тебя предал? Он тебе изменил и бросил, мама!

— Он меня не бросал. Я его выгнала, — говорю как есть. — Из-за любви к тебе. Я не знаю, когда именно у твоего отца хватило бы смелости уйти. Правда не знаю. И поверь, я его не обеляю, но факт остаётся фактом — он тебя очень любит.

— А я его нет! — бросив вилку в тарелку с нетронутым ужином, Ира разворачивается и убегает к себе в комнату.

Почти каждый наш с ней разговор, когда речь заходит про отца, заканчивается именно так.

Первая моя реакция — это пойти за ней следом и утешить. Но я себя останавливаю: она имеет право горевать, злиться и делать собственные выводы.

Как бы ни было тяжело, но моя материнская задача — в первую очередь дать ей пространство для чувств.

Для меня всё это тоже ново, и пусть я не говорю об этом вслух, но мне тяжело привыкать к жизни, в которой нет моего мужа.

Кажется, именно это и называют привычкой…

Не успеваю сложить посуду в раковину, как лежащий на столе телефон начинает разрываться от входящего звонка. Я спиной чую, что это Федя, — чуть повременив, всё-таки отвечаю на звонок.

— Алло.

— Привет, Оксан, — я сразу слышу в его тоне жёсткость. — Как вы там?

— Нормально, — отвечаю коротко и жду, потому что тучи уже сгущаются над головой.

— Ира легла?

— Да, — вру, но это к лучшему.