— Но она же считает себя взрослой, — разводит руками он. — Посмотри на нее, Оксан. Она совсем отбилась от рук, а ты ей потакаешь. Ее надо наказать! — он грозит пальцем.

— За что?! — слезно возмущается она. — И кто накажет тебя, а? Или потому, что ты взрослый, тебе можно вести себя как сволочь?

Я ахаю и на миг закрываю глаза. Нет, Ира тоже перебарщивает. Так нельзя.

— Зайка, — поворачиваюсь к ней и беру ее за плечи. — Не вмешивайся в наши с папой дела. Ты услышала вещи, которые не предназначались для твоих ушей. К сожалению, этого мы исправить не можем, но я тебя прошу успокоиться…

— Я не хочу успокаиваться! — она вскрикивает. — И не буду! Он предатель! — Ира вырывается из моих рук и подлетает к Феде. — Знаешь, почему я не пошла в школу? Я хотела, чтобы ты меня искал и мучился. Чтобы ты страдал! Чтобы тебе было плохо!

— Давай я сделаю и тебе, и твоей маме хорошо, а, Ир? Уйду, и вы будете без меня счастливы, — скалится Федя, но я замечаю гримасу боли на его лице.

— К шалаве своей поедешь? — кричит Ира. — Той, что пишет тебе пошлости и присылает голые фотки? Я все видела вчера вечером, пока ты был в туалете! Вы оба мрази!

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Селин Саади "Измена. Теперь правила мои"

Читать тут:

Он изменяет, и вынуждает терпеть...но я не буду

Читать тут:

Глава 11.

В эту секунду мне хочется умереть, провалиться под землю от стыда и одновременно отмотать время назад, чтобы защитить свою дочь! Она не должна была видеть переписку мужа с любовницей, а снимки — и подавно!

Мне физически плохо, когда я думаю о том, какую тяжесть она в себе носила, но я беру себя в руки и делаю к дочери шаг. Пусть чувствует мою безусловную поддержку.

— Федя, ты должен извиниться перед Ирой. Сейчас же! — если бы дочь здесь не стояла, я бы ему сейчас глаза выцарапала. Вот на живую и без пощады.

Ира — маленькая девочка, пусть технически и подросток. Ей не просто рано видеть телеса женщины, с которой спит ее отец... Это гарантированно обернется психологической травмой!

Мне физически больно за нее, и за себя тоже. Потому что мужчина, который должен был нас защищать, оказался влюбленным слепцом, который не сумел спрятать от дочери телефон с откровенной перепиской. Или он специально оставил мобильный на виду? Мол, что ему скрывать, ведь и так все всё знают. Пусть дочь привыкает к молодой мачехе.

Боже, как вспомню ту девицу… Нет, у меня нет зависти к ее молодости, у меня вопросы к Феде, который втрескался во вчерашнюю выпускницу.

— Ириш, я сильно перед тобой виноват, — извиняется муж перед дочерью, и делает это искренне. — Произошла непозволительная ошибка.

Я испытываю толику облегчения, но тут Ира взрывается новой волной обвинений:

— Да пошел ты! — в ее голосе стоят слезы. — Мне не нужны твои извинения после того, что я увидела! Кстати, у нее дряхлая задница и она пишет с ошибками!

— Ира, — Федя хочет ее обнять, но она отталкивает его и убегает к себе в комнату, громко хлопая дверью.

Я стою ни живая ни мертвая, меня как будто отравили, и яд прямо сейчас циркулирует по телу, разливая по венам огонь. Пойти вслед за Ирой я не могу, потому что мне есть что сказать мужу.

— Че делать, блядь? — сквозь зубы цедит Федя, стоя рядом со мной, и пробегает рукой по волосам. — Пиздец блядь. Пиздец!

Перевожу на него полный ненависти, убийственный взгляд.

— Что? — он огрызается. — Ты вообще должна радоваться, ведь теперь дочь полностью на твоей стороне. А я хуевый папа, — выплевывает он.

— Какой есть, — поворачиваюсь к нему лицом. — Ты, Корсаков, скажи мне, дуре такой, что было у тебя в башке, когда ты разглядывал голожопые фотки своей сопли при дочери?!

— Я при ней их не рассматривал, — нажимает он.

— Рассматривал, подонок, — качаю головой. — Ира не та, кто полезет в чужой телефон. Не говоря уже о том, что ей я верю куда больше, чем тебе!

— Я не дебил, мать твою! — взрывается он. — Думаешь, я не понимаю, что Ире нужно как можно меньше знать о моей личной жизни? Понимаю. Не тупой. Это вышло случайно. И вообще, там не было ничего такого, — отпирается он.

Случайно или не случайно, в таких ситуациях всегда виноват взрослый. Всегда, и к ребенку тут претензий быть не может. Ира если и взяла его телефон, и каким-то образом взломала за жалкие минуты, пока он был в туалете, то сделала это исключительно для того, чтобы понять для себя, что ее ждет дальше. Нельзя ее в этом винить. Ей двенадцать. Как понимает, так и поступает.

— Покажи мне, — протягиваю руку, попутно сглатывая отвращение.

Муж смотрит на меня, искренне не понимая просьбы. Качает головой, мол, «что?».

— Покажи мне все, что видела и читала Ира, — я еле держу себя в руках и говорю нарочито спокойно, так как действую из интересов Иры.