Мне нужно знать, что известно ей, чтобы обговорить это. А то бог знает, до какого масштаба она раздует у себя в голове произошедшее. Главное — не молчать о том, что произошло, и не сметать все под коврик. А уж свою боль я вытерплю, не маленькая. К тому же видела, как Федя целует любовницу, своими же глазами. Голую задницу переживу.

— Нет, — отрезает Федя, и я замечаю, что он злится и нервничает, пусть и мастерски это прячет. — Одна уже посмотрела, теперь и тебе надо?

Все так же держу руку вытянутой.

— Чтобы разговор с Ирой вышел конструктивным, мне нужно знать все то, что знает она. Не прикидывайся, что не понимаешь, о чем я. Надо помочь расставить ей все по местам, пока эта ситуация не травмировала ее слишком глубоко… Что такое? — меня прерывает его ухмылка, от которой чешутся руки его придушить нахрен.

— Гладко стелешь, родная, — Федя настолько наглеет, что подмигивает мне. — Но в моей личной жизни тебе места нет. Как и Ире. И прямо сейчас я пойду и объясню ей это парой ласковых слов.

— Не смей! — хватаю его за лацкан пиджака. — Не смей ради какой-то шалавы, которая соблазнила тебя голыми фотками, ругаться с нашей дочерью! Только через мой труп, понял?

— А кто тогда воспитает из нее нормального человека, если не я?! — звереет Федя. — Ты своей вседозволенностью все только портишь.

— Готов бросить дочь под поезд ради интрижки? — качаю головой.

— Интрижки? — он подхватывает это слово и звучит оскорбленным. — Я люблю ее, Оксана. Она мой воздух, — завороженно произносит он. — И да, как здоровый мужик, у которого в штанах член еще не покрылся пылью, я прошу ее присылать мне голые фотки, и она это без проблем делает, прикинь?

— Это камень в мой огород?..

Когда-то, года два-три назад, он тоже меня просил присылать ему интимные фото, когда он был на работе. Я отказала как раз-таки для того, чтобы это никуда потом не утекло! В том числе и не попалось на глаза Ире.

— Не знаю, — он раздраженно дергает плечами. — Может, и так. Но в любом случае уже поздно. Мне от тебя не надо ничего. Ты мое прошлое. А она — счастливое будущее, в котором мне не будут делать мозги.

— Не будет делать мозги, да. И член тот самый из штанов достанет двумя руками, чтобы только милому было хорошо! — подтруниваю.

— Почему бы нет? Вам бы, взрослым дамам, у молодых поучиться, — самодовольно произносит он. — Там нет комплексов. Вообще никаких…

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Лера Корсика "Вылечу твои измены"

Читать тут:

Я была счастлива. Я не оглядывалась на возраст, у меня была любимая работа, заботливый муж...

Как вышло так, что все оборвалось из-за какой-то девахи? Ведь она младше нашей дочери!

Я сделаю тебе прививку от измен, дорогой. И это лечение ты запомнишь надолго!

Читать тут:

Глава 12.

Он не заставит меня сравнивать себя с большеглазой соской, которая, ясное дело, привлекает его именно в койке.

Надо же, как она его раззадорила, раз он открыто об этом вещает. Наверное, наяривает ему там всеми отверстиями, раз он как околдованный. Кобелина!

После его слов я только выше вздергиваю подбородок. Мне когда-то тоже было двадцать, но я не опускалась до попыток увести из семьи начальника.

Даже в мыслях такого не было, а тут…

Шустрая деваха. Совет им да любовь.

— Федь, ну ты наивный, — смеюсь в кулак. — Сильнее, чем сорокалетние мужики не первой свежести, секса хотят горячие двадцатипятилетние парни. И угадай, с кем? Вовсе не с ровесницами! А с женщинами опытнее и старше, — подмигиваю ему. — Так что будь добр, по совету Иры свали отсюда, а? Собери себе трусов с носками на первое время и вперёд, к любимой! Я без тебя знаешь, как заживу? Ух!

— Не понял, — озадаченно прилетает мне в спину, когда я разворачиваюсь и ухожу в кухню.

Захотелось кофе. Свежего, с молоком. Взбодрюсь, приведу в порядок мысли и поговорю с Ирой.

Включаю кофемашину, достаю молоко из холодильника. Захлопываю дверцу и вижу недовольное лицо мужа, который молча стоит истуканом.

Я тоже молчу, хлопоча над кофемашиной. Даже песню себе под нос напеваю.

— Мне не понравились твои слова, — скрежет его зубов заглушает жужжание машинки. — Оксана?

— Ау? — смотрю на него через плечо. — Какие именно? Я мысли читать не умею.

— Про двадцатипятилетних сопляков, которые, — он подбирает слова, — видите ли, любят баб постарше.

— Милф, — поправляю его.

— Что? — психует Федя, а я продолжаю играть.

— Они называют зрелых и сексуальных женщин милфами. Тебе перевести с английского? — смотрю на него и хлопаю ресницами. — Если прям дословно: «Мамаша, с которой я бы переспал».

— Оксана! — муж подлетает ко мне как бешеный. — Что ты себе позволяешь, твою мать?

У него так жила на лбу не пульсировала, даже когда я уличила его в измене.

Надо же. Оказывается, ничто не бьет по мужику больнее, чем собственное эго.