— Ты складно заливаешь, Корсаков. Сказал он… Да из тебя клещами каждое слово тянуть надо было. Не строй из себя сейчас героя, который прямо обо всём рассказал обманутой жене. Это было не так.

— Я тебя не обманывал. Точка.

И всё, как об стенку горох. А у меня от несправедливости всё внутри бурлит.

— Ну да. Спать ложился со мной, а думал о своей соплюхе. Сама честность, — бросаю на него взгляд. — Уверена, если бы я тебя не вынудила сознаться после нашей ссоры, ты бы до сих пор вёл двойную игру. Вот хоть убей.

— Ты фантазируешь.

— А что бы ты делал, если бы я начала проявлять инициативу? — мы останавливаемся на светофоре и смотрим друг на друга.

— Какую?

— В сексе, — пожимаю плечами. — Ты бы занимался со мной любовью, представляя на моём месте практикантку?

— Что ты несёшь, господи? — он прячется за насмешкой. — Сослагательное наклонение тут неуместно.

— Уместно, неуместно, а прямого ответа ты мне так и не дал… Трус.

— Хорошо. Скорее всего, я бы с тобой спал. Да, Оксана. И знаешь почему? Я до последнего пытался сохранить наш брак…

Телефон в моей сумке вдруг звонит. Я хватаю его так резко, что чуть не роняю.

— Алло!

— Здравствуйте, это мама Иры Корсаковой?

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Елизавета Найт "Измена. Я не останусь одна"

Читать тут:

Ни я, ни мой будущий ребёнок больше не нужны мужу. У него теперь новая любовь и новая жизнь.

Читать тут:

Глава 10.

— И о чем ты думала, милая, — взрывается Федя, стоит нам зайти домой, — когда решила спрятаться в квартире у своей подружки и прогулять школу?! Я думал, ты умнее.

Я задвигаю дочь себе за спину, демонстрируя ему, что не дам ее в обиду. Оказывается, что Ира договорилась с подружкой Надей прогулять школу, а когда мать той девочки вернулась домой с работы в обед, все вскрылось. И она сразу же мне позвонила.

— А о чем думал ты, когда изменял маме?! — воинственно набрасывается на отца Ира.

— Ира, хватит, — я пресекаю ее слова. — Отец прав, ты поступила безответственно, — перевожу взгляд на Федю. — Но раздувать из этого скандал мы не будем.

— Будем, — нажимает он. — Потому что у нас сплошное непослушание. Сначала она прогуливает уроки, игнорирует звонки родителей, а потом еще и огрызается, как беспризорница. Это не дело!

Я чувствую, как Ира, которая стоит у меня за спиной, дрожит от нервов. Жаль, что Федя не понимает глубинной причины происходящего.

— Ириш, иди к себе в комнату, ладно? — тихо говорю ей, глажу по волосам и целую в лоб. — Я сама поговорю с папой.

Отступив от меня на несколько шагов, дочь устремляет свой взгляд на отца.

— Я сама могу с ним поговорить. Потому что я его не боюсь!

— Вот как, — усмехается Федя. — Давно ремня не получала, да?

— Федя! — кричу, чтобы достучаться до него.

— Хотя о чем это я? — он меня как будто не замечает и смотрит исключительно на дочь. — Какой ремень? Тебя же пальцем никто не трогал. Тебя воспитывали с любовью, в жопу дули, капризам угождали. А получилось, что выросла эгоистка, которая ничего не ценит, — он всплескивает руками. — Так, может, мне все-таки взяться за ремень?

— Только попробуй, и я пойду в полицию! К детям нельзя применять насилие!

— Зараза мелкая, — обзывает ее Федя.

— Хватит! — встаю между ними, расставляя руки. — Вы оба не правы. Ира, иди к себе в комнату, а с тобой, Федя, я поговорю с глазу на глаз, когда дочь поднимется к себе.

— О чем ты будешь с ним говорить, мам? — дочь берет меня за руку. — Он же предатель! Тебя предал, меня предал. Зачем он нам нужен? Прогони его!

Ира не осознает, что ее слова сильно задевают Федю. Я пусть и не оправдываю его измену, но быть отверженным единственной дочерью — больно. И я вижу эту боль в его глазах. Он даже замолкает на мгновение, словно не знает, что сказать. И на моем веку с ним такое впервые. Ире удалось сильно ранить отца.

И я, к сожалению, не могу в эту секунду ему позлорадствовать. Как муж он надежд не оправдал, но как отец… Мне не в чем его упрекнуть даже несмотря на предательство.

— Так мне уйти, дорогие мои девочки? — он приосанивается и высоко задирает подбородок. — Чтобы вам не мешать своей хреновой персоной?

От его голоса мороз по коже. У меня ощущение надвигающейся катастрофы. Единственный человек, который может устаканить ситуацию — это я.

Но как? Как мне это сделать, когда два противоборствующих носорога — это отец и дочь с одинаковым характером?!

— Не будь ребенком, — тихо говорю. — Ты должен уйти по собственному желанию, когда будешь готов. А не потому, что тебе так сказала Ира.

Если он уйдет прямо сейчас, то, когда она остынет, скорее всего, начнет себя корить. Я не могу этого допустить. Не дай бог, она потом будет чувствовать себя виноватой за то, что папа съехался с любовницей.

— Почему нет? Она же этого хочет, — издевательским тоном говорит он.

— Будь умнее, ты взрослый мужик. Мало ли что она сказала? Ей двенадцать, Федя, напоминаю на всякий случай! Хватит!