Но было как-то не до них. Я зачем-то перебрала все документы. Сложила все аккуратно в папку. Нашла копию завещания. Когда-то я считала это глупостью, но тетя настаивала, чтобы обезопасить меня. Квартира была оформлена на нее и маму. Я вступила в права наследования, и она побоялась отдать мне свою долю. Так и сказала: свяжешься с проходимцем — и оставит он тебя на улице. А так без меня ничего не сделаешь. А если уж с ней что случится, то чтобы в семье и разговоров не было о дележе моей собственности, она написала завещание, где вся доля отходила мне.
Я же, подумав, взяла да и сделала то же самое. Еще замужем не была и Лёню не встретила. Ну а что... мало ли, где вдруг кто отыскался бы, лапу на имущество сироты наложить.
И вот такая ирония.
Я поймала себя на странной мысли. Как будто дела земные завершаю.
Из головы не выходил ни сон, ни часы эти проклятые в кабинете врача.
Нельзя так. Жить надо. Но все же...
Зазвонил телефон. Взглянув на номер, удивилась.
Приняла вызов.
— Тетя Таня. Только не говори, что они и тебя достали?
— Ну так, — раздалось раздраженное. — Что у вас там случилось с Лёней? Лариса час у меня на ухе сидела, распиналась, какая ты неблагодарная.
— Я? Нет, ну нормально. Лёня любовнице заделал ребенка и решил обождать годик, а потом мне его принести и задарить, чтобы я его из квартиры не выгнала. Хороший план, говорит. Только вот я что-то от счастья не прыгаю. Вызвала я его Светочку, вручила ей Лёничку — живите в мире и любви. Но нет же, и дня не прошло, так она обратно мне его вручить собралась. Говорит, Лариса Олеговна требует, чтобы она общагу свою продала и квартирку ей расширила. Она об этом тебе так долго рассказывала?
— Вот же су... — она вовремя закрыла рот, чтобы не выругаться. — Не нравился мне ее Лёня никогда. Зря вообще вас познакомили. Ох, Анюта, зря. Ну ты как?
— Я, — взгляд упал на документы, — на развод собралась подавать. Бумаги перебираю...
— Да я не про это, племяшка, я про больницу. Что репродуктолог сказал?
Вопрос больно уколол в сердце.
— Шансов нет, — прошептала. — Совсем нет.
— Горе... — ее голос упал. — Да что же все на твою голову. Но ты держись... Слышишь. Не бывает вечно плохо. Все образуется, где-то и тебя счастье ждет. Ты главное верь.
— Верю, — пробормотала и тут же мысли вернулись ко сну.
Там оно было, счастье мое. В занесенной снегом избе. Но не дотянешься. Никак.
— Ладно, если позвонит, выскажу все, что думаю о ней и ее Лёне. А ты, Анюта, выйди хоть в магазин, купи чего-нибудь вкусного себе. А то знаю я тебя, с утра поди не ела.
Я нахмурилась и кивнула.
— Выйду, теть Таня. Сейчас соберусь и за шоколадкой.
— И пельмени к ней не забудь. А то и так вся светишься. Все. Собирайся. И завтра отзвонись. Проконтролирую, чтобы разводиться не передумала.
— Вот уж нет, — я выдохнула. — Пока, тетя Тань. Привет от меня всем передавай.
— Пока, племяшка, — попрощавшись, она прервала звонок.
Я же продолжала смотреть на экран. Потом вытащила завещание и положила на документы сверху.
... Из дома вышла в легких сумерках.
Натянула первое, что попалось под руку — старый свитер, джинсы, которые давно потеряли форму, и куртку. Волосы собрала на затылке кое-как, даже не взглянув в зеркало.
Выйдя из подъезда, уставилась на высокие кусты. Висят труселя красные, глаз радуют. Дворник уберет, конечно, но я бы оставила как напоминание всем.
Повернувшись к дворовому магазинчику, решила, что лучше сходить в супермаркет через дорогу. Продуктов дома совсем не осталось. Да и шоколада захотелось.
С этими мыслями двинулась со двора, старательно обходя лужи. Холодно. Сыро. Еще и ветер постоянно бил в спину подгоняя. Я дошла до последнего подъезда и свернула.
— Аня, — раздалось из палисадника. — Ань, а ты куда?
Вздрогнув, тут же выдохнула.
В голову закралась мысль, что Лёне или его мамаши ума хватит подкараулить. Но нет. Ко мне вышла тетя Зина — продавец из нашего магазина.
— А ты куда это и чего мимо?
Усмехнувшись, я взглянула на нее. Ну, взрослая женщина, а все вредные привычки по кустам прячет. Расправив синий фартук, она с интересом зыркнула на меня.
Ясно, видела вчера полет над двором Лёнькиного шмотья, не иначе. Или донес кто сплетни.
— А чего не к нам? У нас сегодня вкусная ливерная колбаса, — она подбиралась ближе и явно не о колбасе поболтать желала.
Эх, коварное женское любопытство.
— Тетя Зина, а у меня праздник намечается, вот иду шоколад купить, может, торт. А у вас торта нету, — я решила поддержать ее игру.
— Нет, — развела руками, — торта нет. А чего отмечаем?
— А то вы не знаете, — усмехнулась. — И не донес никто?
— Ну почему же... Сама видела... Сама... Эх, как ты его. Хорошо так. Но надо было еще за волосы оттаскать и мордой в лужу. Видела я эту его белобрысую и раньше. Но... О таком ведь не говорят.
Я кивнула, чтобы она замолчала. Не потому, что было больно это слышать. Мне было уже все равно. Безразлично.
Просто не любила сплетни. Ни о себе, ни о ком-то еще. Нечего копаться в чужом грязном белье и трясти им на всех углах.
— А вы чего по кустам? — сменила я тему.