— Анечка, ты только не отключайся, ладно, — затараторил Лёня. — Я все осознал, милая. Все осознал. Ну сходим мы к врачу, узнаем, как можно еще проблему решить. Не хочешь Светкиного ребенка — мы подумаем еще. Я же тебя люблю. Ты ведь знаешь об этом. Я не могу тебя потерять, милая. Просто не могу...

— Лёня, — произнеся его имя, скривилась от брезгливости. — Вали из моей жизни. Что еще ты не понял? Тебя грубее послать? Не люблю я тебя и, кажется, вообще никогда не любила. Ошибки молодости и незрелости. Так что исчезни с горизонта!

Отстранив от уха телефон, сбросила вызов.

И такая тишина в душе. Даже облегчение какое-то. Избавилась.

Одним уродом в жизни меньше.

Умывшись, я прошла на кухню. Там так и горел свет, оставленный с ночи. Невольно бросив взгляд на окно, даже пожалела, что не увидела кота.

— Зачем мне показали все это? — прошептала в никуда. — Теперь только терзать себя.

Чувство, что где-то там, в пустом доме с умирающим отцом, остались мои дети, не покидало. Я вообще ни о чем другом думать не могла. Ходила из угла в угол. Мыла чистую посуду. Стирала дважды уже постиранное.

А мысли крутились вокруг Ярика и Миланы. Накормить бы. Согреть. Руки мальчонке залечить.

И обнять их крепко-крепко. И не отпускать. Никогда!

Тяжело выпустив воздух из груди, подошла к окну. Там суетились люди. Ездили машины. Соседка снизу выгуливала собаку.

Лёнькины красные трусы висели на ветке кустарника как флаг.

Хмыкнув, я посчитала это забавным. Эдакое напоминание, что бывает за супружескую неверность.

А мысли все копошились, терзали. Я смотрела на серое, хмурое небо, а видела совсем иное — низкое зимнее, готовое обрушиться на небольшую деревеньку снегопадом. Сердце рвалось туда. В дом, где умирал мужчина. А рядом с ним остались мои дети.

Сколько они продержатся?

— Умрут, — пробормотала. — Они умрут там от холода и голода.

Я видела их, пытающихся хоть что-нибудь приготовить в печи. Мое воображение не останавливалось ни на мгновение. Милана с топором, старающаяся как старшая наколоть дрова. Ярик плачет от холода, растапливая снег, чтобы была вода. А в углу на кровати лежит их отец, который не может встать.

Не может помочь.

А возможно, он не пережил эту ночь. Мое сердце забилось быстрее.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, пожалуйста, только не это.

Я вдруг вспомнила кабинет врача и страшные слова Елены Михайловны. У меня никогда не будет детей. Никогда. Замершая стрелка на часах в кабинете. Отчет закончен.

Это был конец. Здесь, в этом мире, не родится ни дочь, ни сын.

Но где-то там... за границей сна — они существовали. Они были живы и нуждались во мне.

Да уже взрослые, ну и что!

Это ничего не меняло. И неважно, что я уже не увижу их первые шаги, первые слова... Зато смогу провести по жизни дальше. Поддержать и согреть.

— Я бы не бросила! — выкрикнула вслух. — Я бы никогда их не бросила. Я бы...

Замолчала, глядя в окно. А потом вдруг упала на колени прямо на холодный пол.

— Верните меня туда, — прошептала, поднимая глаза к холодному небу. — Пожалуйста, верните меня к ним.

Я не знала, к кому обращаюсь. Но слова лились сами собой, горячие, искренние. Выстраданные.

— Отдайте мне ее жизнь, — продолжала, и голос дрожал от подступивших слез. — Пусть она уходит с этим проходимцем. Пусть живет как хочет. Пусть идет куда глаза глядят. А меня верните в тот дом. Я смогу со всем справиться. Мне нужны только дети. Я хочу в тот дом... Хочу семью. Хочу своих детей...

Я зажмурилась, и перед глазами снова встали лица — испуганные, замерзшие, несчастные.

— Я буду любить их, — шептала, сжимая голову руками. — Я буду им лучшей мамой. Я согрею их. Накормлю. Вылечу их отца. Я сделаю все, чтобы они забыли эту тварь, которая их бросила. Я буду для них всем. Только дайте мне шанс. Один шанс в том ветхом доме. Я готова отдать все, что есть у меня сейчас, всего за один шанс!

Я легла на холодный пол, осознавая, что никто меня не услышит. Что мне никогда не вернуться туда. Да хоть бы и духом — неважно, лишь быть с ними рядом.

Я рыдала навзрыд, вымещая всю боль, что копилась годами. Смерть родителей и нерожденных детей. Ощущение, что больше никому не нужна. Предательство Лёни, его измены.

Все это я смогла пережить, но осознание, что там, во сне, я видела шанс на счастье, до которого не дотянуться, что где-то там остались чужие, но такие родные мне дети, душило, не позволяя дышать.

С этим я уже не справлюсь...

Глава 14

Вечерело. Промаявшись день, я не знала, куда себя деть. На телефон постоянно названивали. Незнакомые номера. Понятно было, что ко мне ломится Лёнечка и его группа поддержки — мамаша и любовница.

Удивительной простоты женщины.