Я за ним. Выбравшись на крошечную полянку, сообразила, что человеческие следы обрываются именно здесь. Осмотревшись — застыла.

Под елью в небольшом сугробе лежала женщина. Она была неестественно худа, ее словно иссушили. Рыжие волосы разметались по белому снегу, глаза, впавшие в почерневшие глазницы, безжизненно смотрели вверх.

И все же я не могла не узнать ее... вернее, себя.

Сердце пропустило удар — выходит, и она далеко не ушла с хахалем своим. Недолго же ее обретенное счастье длилось. Бросила детей, умирающего мужа ради того, чтобы в ближайшем ельнике сгинуть.

Такой себе жизненный выбор.

Мне ее даже жалко не было. Заслужила.

Фалли подскочил к покойнице и уткнулся носом в ее посиневшую руку. Нити, висящие на мне, зашевелились, приподнялись и устремились вперед. И понять ничего не успела — порыв ветра ударил в спину.

Сильный, ледяной... вот это ощутить у меня получилось. А через мгновение покойница вспыхнула ярким изумрудным пламенем.

Ох, как мне стало страшно. Жутко даже... Но я и пошевелиться не могла. Меня сковало по рукам и ногам. Жемчужные нити разгорались и расползались спеленовывая.

— Фалли? — закричала я от ужаса.

Но ответом было лишь недовольное мяу.

Ветер прекратился. Зеленое пламя, будто живое, поднялось столбом, качнулось и поползло прямо по снегу в мою сторону. Я не успела отшатнуться. Оно перекинулось на меня.

Я закричала. Попыталась высвободить руки, но ничего не выходило. Меня тащило вперед, к покойнице.

Паника. Я верещала... отворачивалась, лишь бы не видеть эти остекленевшие глаза. Но ничего не помогало. Одежда на мне горела. Кожа светилась изнутри зеленым.

Несколько мгновений — и вспышка боли.

Тело рядом со мной чернело. Серебряные нити набухали, становясь больше.

Горло обжог холод. Резь в глазах. Суставы ломило.

Огонь поднимался все выше, закручиваясь в спираль.

Треск — и с ближайших елей обрушился снег. Я пыталась устоять на ногах. Меня раскачивало из стороны в сторону. Трясло.

И вдруг все исчезло.

Продолжая кричать, я опустилась коленями на снег и уставилась перед собой. Под деревом лежал мумифицированный труп.

Черные пустые глазницы, оскальпированный череп. Порыв ветра поднял его в воздух, протащил надо мной и вдруг развеял пеплом. Черные хлопья оседали на снег и исчезали без следа.

Я икнула от ужаса. Просто не каждый день на тебя обтянутый черной кожей скелет надвигается.

Фалли же лениво потянулся, выгнув спину дугой, и, довольно жмурясь, посмотрел на меня. Сглотнув, я ощутила жуткий холод. Подняла руки и поднесла к лицу.

Розовая кожа, ровные ногти... Ни намека на схожесть с покойником.

Осмотрела себя дальше. Джинсов и куртки не было. Вместо них — тяжелое шерстяное бордовое платье, расшитое узорами. Я такие видела на рисунках — национальная одежда восточных или северных племен. Вот правда, точно определить принадлежность не смогла.

В общем, что-то этническое.

Поверх платья — кафтан. Добротный такой. На ногах сапожки. Непривычные мне на каблуке. Нет. Но... явно кожаные, и подошва удобная. Приподняв подол, убедилась, что под ним подштанники. Ну и те с орнаментом.

Модная я, оказывается. И не скажешь, что деревня на грани вымирания.

Но все же чего-то не хватало. Покрутив головой, нашла потерянное. В шаге от меня на снегу лежали два леденца. Подняв петушков, отряхнула и убедилась, что упаковка не пострадала.

Нет, гостинцы были целы.

— Ну, Фалли, теперь это точно для Ярика и Миланы, — рассмеялась счастливо. — Веди, котейка. Хотя, а иди-ка сюда. Согрею.

Поймав кота, аккуратно затащила его под кафтан, оставив снаружи только мордочку.

Он прищурил глаза и замурчал. Развернувшись, я легко нашла следы и отправилась по ним обратно на дорогу, замечая, как быстро за моей спиной метель заметает их.

Магия, не иначе.

Но мне было не до волшебства. Я спешила туда, где из окна выглядывают две детские мордашки в надежде, что мама вернется и не даст умереть их отцу.

Глава 18

Дом. Такой же, как был во сне. Забор с мой рост, местами в штакетниках щели, да такие, что и ребенок пролезет.

Распахнутая покосившаяся калитка.

Возле нее множество следов. Кошачьих. Детских. Полосы от саней, на которых воду везли. Мужские и женские сапоги. Я осматривалась, пока не сообразила, что настойчиво ищу отпечатки босых ног.

Ведь и я была здесь. Но нет... ничего похожего.

Застыв у опорного столба, вдруг испытала неуверенность.

Я ведь не она. А случись, что поймут? Как тогда быть?

— Фалли, — прошептала, положив ладонь на голову пригревшегося за пазухой кота, — а если они прознают, что душа чужая? Что будет?

Он мурлыкнул и потерся о мои пальцы, словно успокаивая.

— И все же... догадаются, что вместо их матери и жены — чужачка. Погонят со двора. Куда мне тогда?

Мой голос упал до шепота.