Знаю, глупо, но именно такие деструктивные эмоции пропитали меня насквозь. И так меня истрепали, что к концу учебного дня я уже была не рада встречаться с Кириллом.

У меня форменно ломило пальцы от желания позвонить Арсу и банально ему покаяться.

И, клянусь, я бы так и сделал, если бы знала, что именно ему сказать. Но слов не было.

Я запуталась.

Я хотела быть с Кириллом. И не хотела этого одновременно, потому что совершенно точно понимала, что таким образом сделаю больно его брату. И это было для меня невыносимо!

Окончательно изведясь, после пар я вышла на институтское крыльцо и обреченно вздохнула, осознавая, что сейчас водитель отвезет меня к Киру и все еще больше осложниться. Во мне что-то протестующе завизжало.

Душа? Быть может...

А потом, как гром среди ясного неба, раздался звонок от матери:

— Да, мам? — словно утопающий схватилась я за эту своеобразную морскую пену, представляя себе, что она нарежет задач и мне не придется ехать к темненькому из Ремезовых.

Но родительница капитально меня огорошила.

— Милана, у меня тут форс-мажор. С моей машиной проблемы, а дел в городе много. Я забрала твоего водителя.

— А я? — охнула я, не понимая, как буду добираться до отдаленного коттеджного поселка.

— А тебя подкинет Арсений.

— Что? — выпала я в нерастворимый осадок.

— Что слышала, — рявкнула мать и отключилась, а я капитально зависла, наблюдая за тем, как знакомый хищный спортивный спорткар с визгом затормозил в нескольких метрах от меня.

Дверца со стороны водителя открылась.

И из нее вышел он — причина моих душевных терзаний.

Увидел меня. Улыбнулся. Кивнул мне и коротко приказал:

— Прыгай.

Вот же черт!

Глава 25.1

Милана

На деревянных ногах еле-еле доползла до машины. Задыхалась — легкие ушли в крутое пике и отказывались качать живительный кислород. Кровь глухими ударами затарабанила по вискам, вгоняя меня сначала в панику, а затем и в ступор.

Мне будто бы предлагали не в кожаный салон усесться, а зайти в клетку с голодным хищником.

Божечки, что же теперь будет?

— Привет, — подойдя к Арсению ближе, сипло вытолкнула я из себя это жалкое слово с кривой улыбкой на устах.

— Ну, здравствуй, что ли, — дернул Ремезов в мою сторону подбородком, но смотрел пробирающе до костей.

С прищуром.

С осуждением.

И у меня по спине тут же поползли мурашки от страха, что этот парень уже знает про меня и Кирилла. Знает! И хочет меня придушить голыми руками.

А между тем я послушно усадила свое тело на кожаное сидение и пристегнулась, смотря прямо перед собой и стараясь хотя бы немного успокоиться. Ведь я не была готова к этой встрече.

А еще я вдруг с ужасом поняла, что невыносимо скучала по этому парню. Что сейчас не могла отвести взгляд оттого, как он закрыл за мной дверцу. Как неторопливо обошел машину и сел за руль. Как завел двигатель и плавно вырулил на проезжую часть.

В динамиках приглушенно играл транс.

А я все продолжала смотреть...

Арсений покусывал свою нижнюю губу. Стискивал сильными, музыкальными пальцами оплетку руля. А я, видя его крепкие запястья, сглатывала. В груди все в ошметки. В голове заунывно выло нечто необъяснимое. Мне хотелось разреветься оттого, что он так холоден со мной.

Вот уже пара кварталов была позади, а Ремезов так и остался безмолвным. Просто вел машину, будто бы меня тут и нет.

— Как дела? — не выдержала я томительного молчания и все же выдохнула вопрос.

— Заебись.

— М-м...

И снова между нами повис молотом лишь шум улиц, рокот двигателя и музыка. А по факту — целая пропасть. И как ее перешагнуть? Я не знала.

Да и надо ли?

Если я теперь с Кириллом, то вот это все только усугубится. Настанет день, когда Арсений посмотрит на меня не просто равнодушно, но с отвращением. Или вовсе сделает вид, что меня нет. Я — невидимка. А мне от такой «радужной» перспективы стало физически плохо.

Горло ком забил размером с целую вселенную.

И глаза защипало от наливающейся соли.

Боже...

С меня хватит! Да и чего тянуть кота за хвост, если все равно все тайное рано или поздно становится явным. Он узнает, так пусть лучше от меня лично.

— Арсений..., — пробормотала я и потеряла голос, охрипнув напрочь.

А Ремезов этим воспользовался и рявкнул:

— Какого хрена тебе сейчас от меня нужно, Милана? Мало крови попила, да? Надо еще и мозг сожрать чайной ложкой?

— Я не...

— Напомни-ка мне, моя хорошая, кто из нас кого заблокировал?

— Я, но..., — потерянно выдохнула, закусив губу и нервно тиская лямку на сумке.

Стало стыдно за ту свою истерику. И горько, что все обернулось вот так — через задницу. И Арсений тоже это прекрасно понимал, потому что предъявил мне за все, что я натворила.