А я на перезагрузку ушла. Лишь хлопала ресницами часто-часто и не понимала, что это такое он только что сказал. Не шутит? Не издевается? Серьезно говорит?

— Девушкой? — прохрипела я, когда на экране за спиной уже побежали титры.

— Да, Милаш, — легко поцеловал меня в губы Ремезов, — моей девушкой. Любимой. И единственной.

— Ох..., — вконец потеряла я дар речи, потому что не знала, что сделать в первую очередь: в панике убежать отсюда или прижаться к этому несносному парню еще сильнее.

— Отвечай!

Черт побери!

Господи...

Может разреветься от счастья? Или упасть в обморок от той бури запредельных чувств, что затопила меня всю до предела? А может просто проснуться?

Потому что я до сих пор не верила, что не сплю, и все происходящее не плод моей больной фантазии.

Вот только ответить я не успела. Потому что в зале вдруг зажегся свет. А я вспыхнула, наконец-то понимая, что мы с Кириллом тут вообще натворили. Да мы же...

Боже, боже...

Я пулей соскочила с колен парня, а потом смущенно отвернулась, видя, что его ширинка до сих пор расстегнута. Вот только Ремезов, в отличие от меня, не паниковал. Он вальяжно привел себя в порядок, а затем встал напротив меня, заложил руки в карманы джинсов и улыбнулся мне.

— Посмотри на меня, малышка.

А я вдруг смутилась.

— Часто так на местах для поцелуев зажигаешь? — вдруг представила я себе всю ту бесконечную вереницу девиц, которых он заполучил.

Стало тошно.

— Хотя нет, можешь не отвечать, — отвернулась я.

— Хэй, — прихватил он меня за подбородок и заставил вновь на себя посмотреть, — я же сказал, Милаш. Ты — единственная. А значит, с тобой все, как в первый раз.

Затем шагнул ближе и добавил:

— И я — весь твой. Веришь?

— Я не знаю! – честно выдала я. — Я ведь самая обычная, ничем не примечательная девчонка. Я просто не понимаю, чем тебя вдруг привлекла.

— Зато я знаю. И хочу, чтобы ты была со мной. А ты?

Минута молчания накалила меня до предела. Я кусала губы. Я сомневалась и взвешивала все за и против. А потом решила рискнуть, потому что вдруг совершенно четко поняла.

Он нужен мне!

Но я не смогла выдавить из себя ни слова. Лишь согласно кивнула и дала парню переплести наши с ним пальцы. А затем пошла за ним туда, куда он меня повел. Пусть бы и на край света.

Плевать!

Вот только счастье мое продлилось недолго, потому что сразу за пределами кинозала, стоило нам лишь выйти в коридор, мы почти нос к носу столкнулись с ослепительно красивой темноволосой девушкой.

Она расплылась в белоснежной голливудской улыбке, глядя на Ремезова, и просияла. А он тут же выпустил из рук мою ладонь, делая вид, что мы друг для друга никто.

Чужие люди!

Мое сердце тут же протестующе заскулило. И треснуло...

— Кир, ну надо же! Какая встреча! — пропела красотка и легко обняла парня, целуя его в обе щеки.

— И я рад тебя видеть, Эва, — отрапортовал Ремезов.

А я вдруг отчетливо поняла, кто именно эта девушка.

Это была вывшая Кирилла — прекрасная Эвелина Мазур.

Глава 24.3

Милана

Суть разговора между девушкой и парнем я не смогла бы воспроизвести, даже если меня стали бы пытать раскаленными щипцами. Они смеялись. Что-то обсуждали на своем, на богатом. Про какую-то вечеринку. Про общих друзей и товарищей.

А потом Мазур кивнула на меня. На девочку, что, словно бедная родственница, стояла рядом и не знала куда себя деть от чувства собственной незначительности.

— Ну, рассказывай, с кем ты тут по кинотеатрам шастаешь, Кир?

— Это моя сводная сестра — Милана. Она тут с Аидом, он отошел по телефону потрепаться. Что-то важное...

— М-м, ну ясно, — даже не соизволила кивнуть мне девушка, а затем подалась ближе к Ремезову и крепко его обняла. — Ладно! Побегу, мой хороший, а то на фильм опоздаю. Не пропадай, звони, пиши, приезжай в гости! Не чужие люди все-таки.

— Обязательно, Эва...

До парковки мы шли молча. Я стремительно изнутри выгорала. Кириллу будто бы было все равно.

Ровно...

А дальше автомобиль тихо зашуршал шинами по бесконечным московским кольцевым. В салоне приглушенно играло что-то космическое и мелодичное. Мимо меня проносились яркие, подсвеченные софитами витрины, нашпигованные брендовым шмотьем и ювелиркой. На перекрестке стайка девчонок, бурно жестикулируя, рассмеялась.

Молодые.

Счастливые.

Свободные.

А я тут, как птица в золотой клетке. Мне кормили зернышки, обещая райскую жизнь. И любовь, как в кино или глупых дамских романах, где герои, держась за руки, умирают в один день. А я верила.

Потому что хотела!

Но пока у меня в активе было только вот это: мать-не-мать, подставной парень и еще один, который сначала предложил мне полцарства, а потом только дал понять, что я растолковала его предложение превратно. Как руки в трусы мне совать, так у нас любовь. А как меня представить своей девушкой, так я всего лишь его младшая сводная сестричка.

Трус!