— Успокойся, детка! Для таких парней, как Айдаров, это сущие копейки, — рассмеялась мама, а у меня сердце из груди едва ли не выпрыгнуло.
Да Арс сума сошел, на меня так тратиться!
— Расслабься, Милана, и просто получай удовольствие от правильных отношений. Этот подарок всего лишь показатель серьезных намерений по отношению к тебе. Разве это не здорово?
Куда орать от счастья?
— Мне теперь с таким добром по улицам ходить будет страшно, — прохрипела я, а родительница громко фыркнула и наконец-то покинула мою комнату.
Но почти тут же вернулась, заставляя меня повторно прятать без конца и без края вибрирующий телефон под подушку.
— Милана!
— Да? — подскочила я на ноги и обеспокоенно на нее воззрилась.
— Я к тебе, что шла-то! Ты меня с мысли сбила. В общем, на завтрашний вечер ничего не планируй. Мы всей семьей с Айдаровыми и Литвиновыми идем в Большой театр на открытие сезона. Платье я тебе уже приготовила. После пар тебя водитель сразу привезет в салон, где мы организуем тебе макияж и прическу. А затем мы все вместе поедем на гала-концерт из нашей городской квартиры.
Боже-боже...
За что?
— Все вместе? — тяжело сглотнула я, заламывая руки.
— Ну да. Ты, я, Михаил и два эти брата-акробата с нами.
Блин, а может, не надо?
Может, я завтра слягу по-тихому с какой-нибудь смертельной болезнью, а? И моего отсутствия никто не заметит. Или еще лучше — сбегу в Тимбукту, а там уж забуду всю эту «райскую» жизнь как страшный сон.
Но вот незадача — прямо сейчас мать ждала от меня совсем иной ответ.
— Поняла, — послушно кивнула я, чувствуя, как вся тяжесть этого мира навалилась на мои плечи.
И размазала...
— Вот и умница, — подмигнула мне родительница. — Завтра я сама тебя подкину до института, заодно обсудим прическу, макияж и стратегию поведения с Айдаровым, чтобы он влюбился в тебя еще сильнее. А там уже и под венец скорее повел. Ну все, я ушла...
Дверь за мамой захлопнулась, а я упала на кровать и внутренне пошла трещинами от разящей паники.
А затем разозлилась на себя за трусость, с психом достала телефон из-под подушки и решительно набрала Кирилла, намереваясь все-все ему рассказать.
О том, какая я подлая.
О том, какая распущенная.
О том, какая бессовестная и нет мне прощения.
Ибо хватит с меня всех этих тайн, интриг и недомолвок. Я честно скажу, что какая-то неправильная. С дефектом. Бракованная! Что не могу выбрать между ним и его братом. Пусть судит.
Я заслужила!
А потом и Арсению все как есть разложу.
Нечего парней мучить. Они ведь совсем не виноваты, что связались с девчонкой, у которой семь пятниц на неделе. Сегодня один брат нужен, а на завтра уже другой. И сил нет сказать одному жесткое «нет».
Потому что с языка рвется сплошное «да».
Я ужасная. Плохая. Мне самой от себя гадко!
— Малышка! — после первого же гудка поднял трубку Кирилл. — Слава богу, ты ответила. Я уже планировал ехать к тебе и выяснять, все ли у тебя хорошо. Ты там как, любимая?
— Плохо..., — задохнулась я, и по щекам моим снова заструились слезы.
— Что случилось?
— Я сегодня...
— Что?
А-а-а, да говори ты уже, трусливая размазня!
— Я сегодня не брала трубку, потому что...
Как же сложно!
— Милана, ты меня пугаешь!
Я сама себя пугаю!
— Я не брала трубку, потому что была с твоим братом, — выпалила я и зажмурилась.
А затем зажала рот ладошкой, чтобы не закричать от накатившего на меня ужаса.
Все, я это сделала! Я его потеряла!
— Я знаю.
Я вздрогнула. Пропустила судорожный всхлип и переспросила.
— Что?
— Я звонил тебе, чтобы сказать, что меня срочно дернул отец и я не смогу с тобой встретиться сегодня вечером. Блин, я виноват, прости. Прости, конфетка, но там такой вопрос нарисовался, который откладывать вообще было нельзя. От него зависит наше с тобой безбедное будущее. Понимаешь?
— О чем ты?
— Алла звонила мне, просила тебя подхватить, так как отжала твоего водителя, но я уже был у отца и не мог вырваться. А потому она быстро выдернул Арса, чтобы он тебя спас. Ну и, чтобы ты не скучала одна в той сфере на крыше, в которой тебя собирался бросить Аид.
Можно мне остановить эту планету? Я хочу сойти.
— Надеюсь, вы хорошо провели время? — говорил Кирилл, пока у меня на голове шевелились волосы.
— Да, — прокаркала я не своим голосом.
— Он хорошо себя вел? Не обижал тебя?
За что мне это все?
Ну вот за что?
Чем я провинилась перед этим миром?
И сказать правду было уже смерти подобно. Язык просто меня не слушался, а рот выдавал совсем другие слова против моей воли.
— Все было отлично, Кир. Спасибо.
— Ну и чудесно, — в его голосе была слышна улыбка.
— Да.
— Про завтра знаешь? Идем все вместе в Большой.
— Да, мама только что сказала.