И Арсений совсем скоро об этом узнает. Возможно, что уже сегодня!

Боже, боже...

Что же я наделала?

— Кстати, — беспощадно вырвал меня из моих дум голос Кира, когда он закончил болтать с братом, — мне кажется, что от Арса мы наши отношения скрывать не будем. Ты как, норм? Он нас точно предкам не сдаст. Он — могила. Я за него уверен на все сто. И он обязательно будет рад за нас. Сегодня же ему все расскажу, да? Ты не против?

О нет!

Я закрыла лицо ладошками и медленно выдохнула, а затем снова едва не расплакалась, не зная, что ответить. Не понимая.

Но будучи уверенной в одном — я не хотела ранить Арсения. Уж точно не так, когда я дала согласие быть с его братом. Это слишком жестоко.

Слишком!

До самого дома я судорожно перебирала в голове варианты, как быть и что делать. Даже пару раз останавливалась на том, где я прямо здесь и сейчас поворачиваюсь к Кириллу и все-таки разрываю с ним наши только что начавшиеся отношения.

Без объяснений.

Просто потому, что так надо, черт возьми!

Да, мне будет больно. И ему тоже. Но не так, если Арсений узнает, что я предпочла ему его родного брата. Нет, я не смогу с ним там поступить!

И уж было у самых ворот набрала в легкие побольше воздуха, чтобы выпалить свое непростое решение Кириллу, как тут же затихла.

Струсила позорно.

А затем быстро клюнула парня в щеку и съехала с темы:

— Слушай, — тяжело сглотнула я и нервно улыбнулась, тиская подол платья, а затем дала себе временную передышку, — не говори пока ничего Арсению о нас, ладно?

— Почему? — нахмурился Ремезов.

— Вместе скажем.

— Оу...

— Идет?

— Конечно. Так будет даже лучше, — улыбнулся мне Кир, а я ощутила тошноту от своих внутренних метаний. Но окончательно определиться со своим выбором так и не смогла.

Ну все, я в полной заднице!

Глава 25 – Как черт из табакерки

Милана

Думала, что весь вечер буду сочинять сказки, рассказывая предкам о том, как я сходила с Ренатом Айдаровым на первое свидание. А не вышло. Дома, на мое счастье, не было, ни матери, ни Михаила. Продвигая свою повестку, они ушились с какой-то значимой «шишкой» на деловой ужин.

Будучи дома, я лишь получила от дорогой родительницы сообщение с вопросом:

«Ну, как у вас все прошло, дочь?»

«Как по маслу», — ответила я тут же.

И тишина. Это было все, что интересовало мою мать. Обо мне ни слова. Как я? Что я? Мои эмоции, ощущения, переживания? Плевать...

И я только сейчас поняла, что Кирилл был прав. Скажи мы этим бездушным людям, что влюбились и решили быть вместе — и нам крышка. Им на нас фиолетово, ибо только их амбиции и желания были важны, а мы, как инвестиции, обязаны были принести ожидаемую выгоду.

Не дети.

Не люди.

Лишь хворост для их адской печи, которая ни в коем случае не должна потухнуть.

Стало стыло. И грустно. И сразу вспомнились времена, когда я, сидя в маленьком сибирском поселке городского типа, мечтала, что однажды моя красивая и любимая мама приедет, а там уж навсегда заберет меня с собой в столицу. Окружит заботой. И теплом. И никогда больше не бросит.

Я так радовалась, когда этот день наконец-то настал.

Я все делала, чтобы она гордилась мной. Золотая медаль в школе. Поступление на бюджет. И ради чего все это было? Ради того, чтобы эта женщина просто взяла и продала меня в угоду счастью ее новой семьи.

Дочь на мужика променяла.

Ненужную дочь на богатого мужика.

Боже...

Как же гадко!

По телу побежали липкие, противные до тошноты мурашки. И мне поскорее захотелось смыть их с себя. В душ метнулась, а там почти под кипятком скоблила кожу жесткой мочалкой и думала, как жить дальше.

Выход мне виделся только один — худо-бедно перебиться, как-то переждать этот учебный год. В обмане, да. Но по итогу попытаться освободиться из той золотой клетки, в которую меня усадила любимая маменька. А там уж видно будет. В конце концов, за волосы под венец с нелюбимым они меня потащить не смогут.

После душа, распаренная и усталая, физически и ментально вымотанная, я погасила свет и улеглась в постель. Почти провалилась в глубокий, наполненный тревожными образами сон, но вдруг телефон выдернул меня из дремы и завозился на прикроватной тумбочке.

Потянулась. Задрожала всем телом.

Кирилл.

«Невыносимо по тебе скучаю, малышка».

Ох, господи...

И следом еще одно:

«Впервые жалею, что психанул и переехал. Надо было остаться. Сейчас я бы пробрался к тебе в комнату. И сожрал!»

Низ живота сладко потянуло, и я резко стиснула бедра. А Ремезов все не успокаивался и продолжал строчить бесстыдные сообщения:

«Я бы изнасиловал твой рот своим языком, я бы тебя накачал собой до предела. А потом я развел бы твои ноги в стороны и сладенько бы тебе отлизал».

«И трахнул пальцами...»