И потопала прочь, чувствуя тотальное выгорание и опустошение изнутри. Я осталась совсем одна в этой неравной борьбе с ветряными мельницами. И даже бабушке позвонить возможности у меня не было из-за разницы во времени, сейчас в нашем маленьком городке была уже поздняя ночь.

Но если я думала, что хуже уже быть не могло, то ошибалась!

Потому что, промаявшись несколько часов за книгой и наконец-то смирившись с тем, что не могу понять ни слова, я уже сильно за полночь все-таки взяла в руки телефон.

Сначала, задыхаясь от отчаяния, все же вытащила из бана номера Арсения и Кирилла. А потом...

Потом я полезла в небезызвестную и запрещенную в нашей стране социальную сеть и захлебнулась той болью, что прошила меня от макушки и до пят. Она затопила каждый уголок моего сознания. Она будто бы заживо перекручивала меня через мясорубку.

Потому что там на личных страницах парней я нашла бесконечную вереницу снимков, где они были запечатлены в ночном клубе.

Веселые.

Счастливые.

Беззаботные.

Они ослепляли своими белозубыми улыбками и заставляли мое сердце жалобно скулить за ребрами.

Все потому, что там парни были не одни.

Рядом с ними были девушки. Арсений приобнимал за плечи шикарную длинноногую блондинку, а руки Кирилла обвились вокруг тонкой талии очаровательной брюнетки с пышным бюстом.

Мой подбородок задрожал...

И слезы градом заструились по щекам.

Я откинула от себя телефон, закрыла лицо ладошками и расплакалась от невыносимой обиды. Горько. Навзрыд! И все вспоминала о том, как оба этих парня признавались мне в чувствах еще совсем недавно. Они хотели быть со мной. Они горели, когда прикасались ко мне.

А теперь отвязно отрывались с другими...

Будто бы меня в их жизни никогда не было.

И это понимание, четкое и ясное, не давало мне покоя. Я металась в постели раненой птицей до самого утра. Плакала, умывалась ледяной водой, потом снова ударялась в слезы, когда в сети находила все новые и новые снимки, запечатлевшие похождения братьев Ремезовых.

После клуба они поехали на афтерпати, где отрывались под громкие биты, льющиеся из автомобильных динамиков.

Потом уже на рассвете зажигали и завтракали на открытой веранде какого-то пафосного ресторана с видом на просыпающуюся Москву. С шампанским!

А я все ждала их.

Думала, что они приедут, а я с вызовом посмотрю в их глаза и дам понять, что теперь думаю про этих двоих. Что их слова о любви ничего не стоят.

Что они балаболы!

Что я правильно сделала, когда внесла их в «черные» списки и вычеркнула из своей жизни.

Но время шло, а Арсений с Кириллом так и не вернулись в отчий дом. Ни в это утро.

Ни на следующее...

Вечер воскресенья окончательно разбил меня, словно хрупкую фарфоровую вазу. Я не сдержалась и за ужином все же решила спросить у Михаила, куда запропастились его сыновья. И ждала любого ответа, но только не того, что в итоге услышала.

— Что-то давно Кирилла и Арсения не видно. Где-то загуляли, да?

— Нет, — увлеченно пережевывая кусок мяса, ответил муж моей матери.

— Нет? — переспросила я, замечая между тем, как задрожали мои пальцы.

— Нет, Милана. Мои сыновья за последнее время достаточно реабилитировались в моих глазах и показали, что я снова могу им доверять. А посему я дал добро на то, чтобы они вернулись жить в свои квартиры в центре города, как это было прежде.

— Что? — беззвучно прошептала в полнейшем шоке.

— Да, — счастливо улыбнулась мама, не скрывая своего триумфа, — Кирилл и Арсений больше не будут с нами жить. И в доме станет чуть свободнее.

Боже...

Нет!

— Так они больше не вернуться сюда? — сипло проскрипела я, давясь сердцем, которое билось теперь где-то в горле.

— Нет, — довольно облизнулась Алла, а Михаил окончательно меня добил.

— Мальчики наконец-то выросли...

Глава 24 – Кино, домино...

Милана

В понедельник на пары я ехала, как на каторгу.

В глаза будто бы песка кто насыпал от души. А в груди? О, там творилось что-то страшное, будто бы какой-то сумасшедший истыкал мое сердце грязной ржавой вилкой, и теперь оно, бедное и израненное, воспалилось и тихо поскуливало, более не в силах топиться в кровавых слезах.

А как иначе?

Вот только у меня в этом городе появилось два друга. Они заботились обо мне. Помогали. Оберегали.

А потом они просто ушли из моей жизни, потому что я сама их выгнала.

Молча захлопнула перед их носом дверь...

Дура!

Чтобы хоть немного отвлечься, набрала бабушке. Болтовня с ней всегда помогала мне разгрузить мозг от проблем, хлопот и забот. Вот и сейчас я услышала бодрый старушечий голос в трубке и, игнорируя свою печаль, улыбнулась: