— Что... что ты делаешь? — попыталась выдернуть я свою ногу из рук Ремезова, но он только улыбнулся и еще крепче ее сжал, совершая престранные манипуляции. Нежно, но настойчиво мял так, что где-то в районе затылка зародился ворох восхитительных мурашек, а затем раскинулся по всему телу электрическими всполохами.

И дыхание перехватило.

Боже, что он творит?

— Жесть, у тебя ножка меньше моей ладони, — усмехнулся парень. — Смотри! Ну это какой вообще размер, Милаш? Тридцать пятый, что ли?

— Кирилл, отпусти, — снова дернула я ногой. Но ему мои потуги были все равно, что слону дробина.

— Тебе неприятно?

— Мне неудобно, — честно выпалила я и прикусила губу, отчего-то уже в каком-то заторможенном состоянии глядя на то, как пальцы Ремезова порхали по моей ступне.

— Оттого, что я прикасаюсь к тебе, что ли? — вдруг ошалело замер парень, а я как-то даже стушевалась, потому что его ярое удивление было как ушат холодной воды мне за шиворот.

— Ну... да.

— А что тут такого, Милаш? Я ведь ничего плохого не делаю. Просто массаж.

— Ну, как бы...

— Я не понимаю, — пожал он плечами, а затем отпустил мою ногу и разочарованно нахмурился. — Объясни, пожалуйста.

— Просто это как-то слишком интимно, — поспешила оправдаться я.

Вот, блин, дела!

Этот парень вместе с братом столько добра для меня стараются сделать, а мне вечно все не то и не так. Да и опять же — может, у них тут в столице нравы другие? А я из своего гнилого болота вылезла, дремучего и пуританского, а теперь предъявляю Кириллу за то, что для него в порядке вещей.

А Ремезов будто бы мысли мои прочитал. Усмехнулся и покачал головой.

— Разве же это интимно, Милаша? Вот если бы я, к примеру, перевернул тебя на живот и предложил сделать массаж спины, то возможно что-то в этом уже было бы, верно? Особенно если бы я расстегнул на тебе бюстгальтер. И массировал бы не технично, чтобы лишь промять твои мышцы, а неспешно и томно, чуть спускаясь ладонями на ягодицы. Не сильно, но, чтобы ты напряглась.

— Кирилл..., — внезапно стопорнулись мои легкие, обжегшись теми бесстыжими картинками, которые немедленно подкинул мне мозг, слушая его слова.

— А дальше бы мои пальцы сменили губы. И язык, — и вместе с этими словами кончики пальцев Ремезова снова обожгли мою щиколотку.

Я все же дернула на себя стопу и спрятала ее под тонкой простыней, но слушать этого парня не перестала. Мне было страшно рот открыть. Я просто в невероятном напряжении внимала ему.

Его бессовестным словам, которые, словно прикосновения, оставляли на моем теле ожоги.

— Я бы покрыл поцелуями всю твою спину. А затем бы легонько прикусил плечико, чтобы ты вздрогнула всем телом. А после спустился бы на попку и тогда...

— Кирилл! — предупреждающе повысила я голос, а Ремезов вдруг откинул голову и рассмеялся.

— Вот это было бы интимно, Милаша. Но разве что только чуть-чуть...

— Зачем ты все мне это рассказал сейчас? — вспыхнула я с головы до ног и нервно облизнулась, не понимая от слова «совсем» куда свернул наш разговор.

— Затем, чтобы ты не навешивала на меня позорные ярлыки, — наконец-то поднялся на ноги Кирилл, — мы ведь в одной лодке плывем, если что. Ты, я и Арс. Втроем против всего мира. Ок?

— Ладно..., — кивнула я, снова чувствуя себя невежественной дурочкой.

Да и к тому же, разве не видела я, как в моем родном городке моя ближайшая соседка Юлька брата Юрку из армии встречала. Она прям с диким визгом на шею к нему бросилась. А он ее кружил, обнимая. И целовал в щеки, крича, что соскучился. А потом тискал, словно плюшевую игрушку, и теребил макушку, не в силах унять тоску.

А меня всего-то за ногу потрогали. Пф-ф-ф...

Ну точно, подумает еще обо мне Кирилл, что я припадочная. И не станут они больше нам с Димкой помогать. Эх, деревня — сорок лет без урожая...

— Не обижайся, — выпалила я неожиданно для самой себя.

— Что?

— Я просто..., — замялась, но тут же решила объясниться перед парнем до конца, — я не привыкла к телесному контакту с мальчиками. Я ведь до Димы ни с кем не встречалась. Брата у меня нет. С отцом и вовсе не знакома. Я банально ведь не знаю, что можно вот так, как ты сделал, просто взять и потрогать друг друга без задней мысли.

— Милаш, — как-то слишком ласково улыбнулся мне Ремезов, — ну так бы сразу и сказала.

— Что? — охнула я.

— А я уж было подумал, что противен тебе.

— Противен? Нет, конечно! — горячо возразила я и даже на кровати подпрыгнула.

— Я уж было решил, что в нашу первую встречу перепугал тебя чересчур.

— Ну...

— Я же не знал, что в руках держу именно тебя. Понимаешь? А там в темноте не разобрать.

— Да...

— Вот и газанул. В твой ротик язык свой засунул.

Ох...

От его слов меня всю молнией шаровой будто бы ударило. Прямо куда-то в живот. Сильно. Так что аж внутренности узлами морскими скрутило.