А затем оба парня уселись за стол напротив меня, с интересом поглядывая на присутствующих. И мне тоже досталось пристального внимания. Ух, и оно у этих двоих персонажей было такое скребущее. Словно бы меня кто-то тыкал палочкой или рассматривали под микроскопом.

А я, к своему удивлению, поняла, что мне боязно смотреть Кириллу в глаза. Сразу ведь наш поцелуй зачем-то вспоминался и то, как он прикасался к моей груди. Вот и сейчас взгляд упал на его жилистую правую руку, загорелую и явно сильную — и сноп колючих мурашек обсыпал меня от макушки до пят.

И пальчики на ногах поджались.

Что и говорить, ведь даже Дима никогда меня так фривольно не трогал. Когда кожа к коже. Когда сосок с силой сжимают между двумя подушечками пальцев, заставляя ловить электрическую волну по телу.

Острую. Запретную. Постыдную!

А Арс?

Ох, он ведь не просто меня с прислугой перепутал и облапал, как Кир. Он пошел дальше — сказал, что мог бы в меня влюбиться. Разве позволительно подобное в нашей ситуации? Вот уж не думаю.

Мы ведь почти родственники!

Немыслимо!

— Чем сегодня кормят в этом гостеприимном доме? — спросил блондин и между делом мне подмигнул, а затем по непонятной причине принялся медленно играть со своей стальной штангой, которой был проколот его язык.

И все это с томно прикрытыми глазами. Которые, нет-нет, да вновь слишком настойчиво смотрели на меня.

— Запечённая форель, — ответил Михаил Ремезов, — с овощами.

— М-м, — медленно облизнулся Кирилл, — обожаю брокколи. А ты, сестренка?

— Я? — форменно охнула я и огляделась, будто бы не поняла, к кому именно обращается этот широкоплечий бугай, но ответом мне был лишь задорный смех его брата.

— Кир, осади. Ты ее пугаешь.

— Прости, Милаш, — криво ухмыльнулся брюнет, — я такой неотесанный мужлан.

И глаза закатил дурашливо, отчего я едва успела спрятать смешок, до боли прикусив щеку изнутри.

А вот у моей матери терпение закончилось.

— Ведите себя прилично, мальчики, — и так сжала в своих руках вилку с ножом, что костяшки ее пальцев побелели.

Да только парни демонстративно пропустили ее выпад мимо ушей, и вектор своего внимания сместили на отца, который, кажется, вообще ничего вокруг себя не замечал и уминал рыбу. Кстати, невероятно вкусную.

— Пап, так и чего вы тут, кого Милашке сватаете? — на один глаз прищурился Арсений.

— Не ваше дело, — почти рявкнула мама, но ее тут же осадил Михаил.

— Алла, ешь рыбку, — и улыбнулся ей нежно, а затем все же ответил на вопрос. — Старшенького генерала Ковалева думал привлечь.

— Он же жирный, пап, — скривился Арс, — держу пари, его реальные килограммы даже весы не отображают.

Я ужаснулась. У меня руки даже затряслись. И пот на лбу проступил от таких радужных перспектив. Не то чтобы я их рассматривала, но сама суть! Значит, вот какое будущее родная мать мне прочит? Спать с боровом за циферки на его банковском счету?

Вот пусть сама за него замуж и идет, раз ей так хочется.

— Резонно, — прополоскав белым вином рот, изрек Михаил. — А про младшего сына Арского, что скажете? Он же из вашей золотой тусовки, да?

— Я слышал, что он уже двоих внебрачных детей успел настрогать, — почесав подбородок, изрек Кирилл. — Так себе помощник для твоей предвыборной кампании, пап.

— Откуда знаете?

— Об этом все знают, — пожал брюнет плечами, — наведи справки и тебе скажут, что я точно не с потолка взял эту инфу.

— Блядь! — ругнулся мужчина, а я закашлялась картофелиной, которую только что засунула себе в рот.

Мама же и вовсе вспыхнула.

— Миша, я же тебе говорила, что мат терпеть не могу.

— Прости, Зайка.

Парни синхронно скривились, но почти тут же улыбнулись от уха до уха. И снова перетянули на себя внимание.

— Кто там еще? — спросил Арс.

— Старший сын Андруцкого? Не того, что кирпичи строгает на своем заводике, а этого — который в прошлом году футбольный клуб купил.

— Федор наркоман, пап, — пожал плечами блондин, — на прошлой вписке он при мне занюхал несколько белоснежных дорог. Отвечаю!

— А Голикова парень? — не отчаивался Михаил.

— Задрот. Его же еще два года назад предки в рехаб ссылали от компьютерной зависимости.

— Понарожает же пизда уродов! — со всей дури стукнул по столу кулаком Михаил так, что вся посуда жалобно звякнула.

— Миша! — запищала мать. — Ну я же просила!

— Да помолчи ты, Алла! — гаркнул Ремезов.

— Пап, — как-то уж больно вкрадчиво начал Кирилл, — а чего ты вцепился в этих своих сосунков породистых с золотой ложкой в жопе? Ну раз выписал себе Золушку из Сибирской глубинки для рекламной кампании, то и принца ей нужно под стать брать. Это тебя, во-первых, к электорату приблизит. А во-вторых, Милашка тебя ненавидеть не начнет и проклинать по ночам.

На этих словах дядя Миша с подозрением на меня зыркнул и буркнул.

— Это еще почему?