А между тем пальцы, осмелев, уже сместили в сторону мокрую ткань трусиков. И обожгли влажные, разбухшие от желания складочки. И ударили по тому самому бугорку, где, кажется, сосредоточилось все, что пугало и манило одновременно.

И все растирали его.

Ритмично. Правильно.

Так, как мне это было нужно.

А я уже не могла молчать. Скулила. Умоляла. Но все замирала в шаге от чего-то большего. Яркого. Жгучего.

И почти уже плакала, не в силах переступить черту.

— Боже..., — в полубреду шептала я.

Снова. Снова. И снова. И все прислушивалась к хриплому, насмешливому голосу, который пытался утопить меня в концентрированном блаженстве.

— Милаша...

— Девочка...

— Сладкая...

В звенящей неизвестности я почти достигла своего. Почти...

В заблюренном мареве запредельного томления бесконечно всматривалась в глаза своего прекрасного мучителя. Да только разобрать было сложно, кто именно улыбался мне, глядя на мое разомлевшее, уже на все согласное тело. А там уж и животный ужас узнавания накрыл с головой, почти убивая.

Кирилл?

Арсений?

Нет!!!

Я плашмя рухнула с запредельной высоты, затылком смачно приложившись об острые края реальности. Да так и подорвалась на постели, расфокусировано и дезориентировано смотря на маму, которая озабоченно пыталась меня разбудить.

— Милана, дочка! Проснись!

— А? Что? — огляделась я по сторонам, заходясь от всепоглощающей паники, ибо мозг все еще свято верил в то, что я в этой спальне не одна. Что где-то рядом тот, кто только что творил со мной жуткие непотребства.

И почти довел до...

Господи, какой позор!

Я тут же впечаталась лицом в раскрытые ладони и тихо пискнула, чувствуя, как мама бережно поглаживает меня по спине и ободряюще успокаивает.

— Ты так стонала, дочь. Кошмар приснился, да?

— Да! — со всхлипом выдохнула я и еще больше впала в шоковое состояние оттого, что именно показало мне сознание во сне.

— Ничего, моя хорошая. Ничего! Такое бывает. Просто на тебя столько всего навалилось, вот мозг и взбунтовался. Но мы его сейчас задушим позитивом. Готова?

— Нет! — честно ответила я на мучительном стоне.

— Уверена?

— Нет! — всхлипнула я, а мама прыснула и рассмеялась. А затем раздала ценные указания.

— А придется.

— Но...

— Все, дочь моя. Проснись и пой! Тебе двадцать минут на сборы, а потом чтобы живо пошуршала на завтрак. И без опозданий — у нас с Мишей для тебя и этих двух царевичей есть новости.

— Какие? — охнула я, уже боясь всего на свете и уж тем более новостей от новоиспеченной четы Ремезовых. Мне вот женихи по мою душу до сих пор икаются, а тут опять что-то подкралось незаметно.

Пощадите!

Да только никому мои печали были неинтересны.

Пришлось умываться, одеваться и топать за стол, где я не могла оторвать взгляда от тарелки и посмотреть братьям в глаза. Стыдно было! До полуобморочного состояния и трясущихся поджилок стыдно, черт возьми!

А они словно бы знали, какое именно кино с их участием я видела ночью. А потому глядели на меня пристально. Тяжело. Удушающе. Так что, меня начало кидать, то в дикий жар, то в лютый холод.

А потом и новости подъехали. Те, которые точно никто из нас не ждал.

— Арсений, Кирилл, Милана, — будничным тоном начал вещать Михаил Ремезов, — мой пиарщик порекомендовал нам съездить всей нашей новоиспеченной семьей на отдых. Например, в Сочи или Геленджик. Это не Мальдивы, понимаю, но надо быть ближе к народу. Примелькаться. Засветить обыденную жизнь, как у всех. И якобы секретно, но на самом деле у всех на виду потратить кругленькую сумму на благотворительность: детей сирот, инвалидов, стариков. В общем, дел много — как раз на неделю хватит. До первого сентября, думаю, управимся. Ну, что скажете?

И посмотрел на нас вопросительно. А парни синхронно рассмеялись и подмигнули мне:

— Идея — блеск!

— Ага, у нас как раз парочка не выгулянных трусов купальных в гардеробе завалялась.

Я же только обреченно прикрыла глаза и вздохнула.

О горе мне...

Глава 9 – Больно смотреть...

Милана

Из Москвы на морское побережье мы вылетели уже этим же вечером, а всего через три часа приземлились в аэропорту города Сочи. Нас встретило абсолютно безоблачное закатное небо, почти невыносимая жара и какой-то непередаваемый запах всевозможного цветения.

У меня же налицо наблюдался продолжительный шок.

— Милаш, ты чего? Все нормально? — когда мы выходили из самолета, моей спины коснулась горячая ладонь Арса, принимаясь чуть поглаживать меня между лопаток. А потом медленно поползла вниз.

Как змея...

И вроде бы ничего такого — простой успокаивающий жест, да? А мне казалось, что кожа моя под этими пальцами загорелась и оплавилась. Прямо там — на пояснице. И ниже.

На ягодице.

Хоть и мельком, но все же, меня всю будто бы молнией прострелило.

— Что? — потерялась я в своих ощущениях, оглядываясь на блондина, а он мне улыбнулся криво и подмигнул, поигрывая штангой пирсинга в языке.

— У тебя просто такой обалдевший вид.