— Какой же? — нахмурилась я.

— Ты пока еще по-настоящему не влюблялась.

— Приехали! — громкий оклик Михаила Ремезова отвлек нас с мамой от разговоров, а я уставилась на шикарный, белоснежный особняк, утопающий в тропической зелени.

И на какое-то время выпала из текущей системы координат. А когда вновь в нее вернулась, то задохнулась и едва ли не обварилась кипящей кровью, что хлынула по венам.

Все потому, что Арсений и Кирилл, стоило только нам выйти из автомобиля в парящий зной летней ночи, тут же стянули с себя футболки.

И предстали перед нами во всем своем обнаженном совершенстве.

— Как же тут жарко, — провел ладонью по своему стальному прессу Арс.

— Дышать нечем, — из стороны в сторону задвигал мощными плечами Кир, а я зажмурилась.

Боже...

Мне было больно на них смотреть!

Глава 10 – Невозможно!

Милана

Восторг!

Щенячий, кипучий и сладкий!

Да, именно такой испытала и я, когда впервые увидела море. Посмотрела раз — и залипла. Потому что невозможно было иначе, тут ведь полный комплект собрался, который завораживал и пленил меня навсегда: запах соли, крики чаек, ласка ветра и, мерно набегающие на твои ступни, пенящиеся волны.

И смотря на эту гипертрофированную красоту, я думала лишь об одном: рай везде, где есть море.

— Утро начинается не с кофе, да, сестренка? — вздрогнула я от звука мужского голоса и тут же покрылась с ног до головы колючими мурашками.

Арс.

Отвела глаза и нахмурилась. Хотелось побыть одной...

Вообще, за прошедшие пять дней я пыталась по минимуму контактировать с братьями Ремезовыми. Не знаю уж, с чем это все было связано, но меня изнутри будто бы выедало какое-то странное чувство тревоги и страха.

Да!

Стало вдруг страшно смотреть на них, говорить, и просто находиться с ними в одном периметре, ибо все это вызывало у меня дискомфорт. Даже пальчики на ногах поджимались, и тело будто бы кололо миллионами иголочек, когда я ощущала взгляд кого-то из них в свою сторону.

Если же приводилось нам дышать одним воздухом на троих, то я стойко смотрела в никуда и не ввязывалась ни в какие с ними разговоры, отмахиваясь исключительно междометиями.

А когда уж эти парни оказывались где-то поблизости, то я тут же находила себе миллионы срочных дел, чтобы укрыться от их общества. Даже с пляжа сбегала, когда они вдвоем с братом появлялись там во всей своей обнаженной красе.

Как и обещали — в одних лишь плавках, низко сидящих на их бедрах.

И эта выпуклость между их ног! Ох...

Я один раз совершенно нечаянно туда глянула. Зачем-то! Так у меня потом до такой степени сердце взбунтовалось, что я думала, им вовсе поперхнусь.

Ужас!

Но их тела...

Боже-боже! Они были совершенны и как с картинки глянцевых журналов: все увитые мускулами тугими, ноги длинные, руки сильные, спины широкие, кубики пресса стальные.

И эти татуировки. Цветные. Замысловатые. И как живые. Черт! Они их украшали, хотя — куда больше-то, верно?

У Арса были забиты только руки.

У Кира еще и грудь, а еще частично спина.

Но самое шокирующее, что я рассмотрела — это то, что у блондина, помимо пирсинга в языке и ушах, еще были проколоты соски.

Оба!

И прямо сейчас, когда Арсений Ремезов нарушил мое утреннее зависание на морской прибой, он снова заставил меня смотреть на это все непотребство, потому что зачем-то выперся ко мне на задний двор в уединенную беседку вдалеке от дома с голым торсом.

Мать моя женщина!

В одних лишь спортивных шортах, которые больше открывали, чем прятали.

И вот уже в который раз в присутствии этого парня мне стало иррационально муторно. Не знаю! Они с братом оба ничего плохого мне не делали и старались быть милыми, а я шарахалась от них как от прокаженных, не зная, почему и зачем.

Просто так мне было спокойнее...

Дышать!

Что же до обещания купить билет Диме? Ну, так, наверное, эти двое уже и забыли о нем. Или вовсе пошутили над глупенькой провинциальной девчонкой.

Так бывает...

— Я уже позавтракала, — заставила я себя выдавить ответ на вопрос Арса, растягивая через силу губы в улыбке, но по-прежнему смотрела куда угодно, только не на этого парня.

А он, как будто бы специально встал напротив, ягодицами упираясь в стол беседки и смотря на меня чуть насмешливо, словно бы его забавляло мое смущение и дурацкая робость перед ними.

— А я вот только с пробежки, — взлохматил Арс свою влажную от пота шевелюру и медленно потер, а затем и размял шею, пока я сама разглядывала его во все глаза.

И замечала все: капельки пота, суматошно бьющуюся венку на шее, и взгляд, который как-то уж слишком пристально шарил по моему телу.

Тут же стушевалась и прокашлялась, ощущая, как меня будто бы обваривает крутым кипятком этот его взгляд. Парализует каким-то диким ядом. И заставляет мелко дрожать, словно осиновый лист на ветру.