— А теперь, малышка, пожалуйста, давай найдем побыстрее какой-нибудь укромный уголок. Иначе я просто помру! Так хочется тебя поцеловать...

И я кивнула. А затем добровольно пошла вслед за парнем, пока мы не закрылись в чертовом туалете. А там уж впечатлись в друг друга со шкалящей жадностью. Отчаянно. Почти болезненно. Накачивали друг друга своим вкусом и запахом. Ласкались. Шептали слова любви. И обещания, что больше никогда-никогда не расстанемся.

Ни за что!

А потом в заднем кармане Кира зазвонил телефон. И на том конце провода послышался усталый голос Арсения:

— Брат, она рядом?

— Да.

— Простила?

— Нет, но она все поняла.

— Она с нами?

— Да.

— Хорошо. Поцелуй ее от меня.

— Уже.

— Тогда давай обратно. Прикатил отец, удивлен, что тебя нет. Начинает задавать неудобные вопросы.

— Сука. Как же он меня заебал! — зарычал Кир.

— Потерпим, брат. Осталось недолго.

— Да.

— Да...

***

Чудесные!

Если вы любите горячие МЖМ истории, то вам это надо!

Тем более, что сегодня на этот мой роман действует СКИДКА -30%

Глава 43 – На что не пойдешь ради любви…

Милана

Я нашла мать в банном крыле. В джакузи. Она была здесь одна. Слушала музыку, попивая шампанское и заедая его сочной клубникой. На фоне всего происходящего этот праздник жизни выглядел каким-то чудовищным кощунством. Но я даже виду не подала, что меня подобная сцена сколько-нибудь смутила и двинула прямиком к родительнице, надевая на лицо маску абсолютной невозмутимости.

Завидев меня, мать кивнула мне и улыбнулась, а затем дала знак рукой, чтобы я присоединилась к ней.

Что ж...

Пора было побыть маминой дочкой.

Мы расстались с Киром всего лишь час тому назад, а я уже по нему ужасно скучала. Точно так же, как и по Арсу. И более не могла выносить этого подвешенного состояния, где мы были не способны поддержать друг друга, вынужденные корчить из себя равнодушных незнакомцев.

Хотя, казалось бы, да?

У нас был такой отличный козырь на руках, и я наконец-то рискнула его использовать.

Я скинула с плеч халат и осторожно ступила в горячую, бурлящую воду. Уселась не напротив мамы, а рядом с ней, приобнимая ее за руку и укладывая голову на ее плечо. Вздохнула, прикрыла глаза и тихонько спросила:

— Что празднуешь, мам?

— А разве не понятно? — Алла довольно рассмеялась и сделала большой глоток из бокала.

Я молчала. Сердце стучало тяжело и глухо. Но все же пришлось сипло выдавить из себя:

— Нет...

На самом деле я кривила душой. Я догадывалась, но до последнего не хотела верить в то, что женщина, которая меня породила, была такой черствой и жестокой сукой. Оказывается, я ее совсем не знала.

— На хоспис Нины уходили огромные средства. Плюсом, она потянула за собой баснословное количество активов при разводе. Я была в шоке оттого, сколько Михаил уступил ей по доброте душевной. Но сейчас, когда эта блаженная стоит одной ногой в могиле, можно выдохнуть и перекреститься. Да, она по своему завещанию почти все оставляет своим этим разнояйцевым опарышам. Но под моим чутким руководством мы с мужем найдем способ, как отжать все назад. Хватит им и того, что они унаследовали от их бабки.

Каждое ее слово падало мне в душу тяжелым, раскаленным камнем.

Я слушала. Кивала. Гладила ее по руке. И внутри меня медленно, но верно что-то умирало.

— Вот как...

Я поджала губы и глянула на нее быстро. Она пьяно улыбалась и горделиво драла нос выше, вообразив себя царицей египетской, но я не стала ей мешать. Пусть дальше «мироточит», мне не жалко. Ведь хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Да? Да!

— Я думала, мама, ты неплохо относилась к Нине, — осторожно ступила я на тонкий лед.

— Я? Ну точно..., — зло рассмеялась она.

— Но ты ведь рассказывала мне совсем другую историю.

— Тогда ты была не готова к правде, — отмахнулась мать и закатила глаза.

— Мне казалось, ты в какой-то мере сочувствовала Нине, мам.

— Пф-ф-ф, никогда такого не было, Милана. Я с первого дня, как увидела Мишу, ненавидела ту, что стояла у меня на пути и все еще была его женой. И нет, мне не было жалко увести у нее мужа. Она свое с ним пожила, больше двадцати лет как сыр в масле каталась. Но по-хорошему отпустить его не пожелала. Придумала целый спектакль со своей этой беременностью под старость лет. Зачем? Кому она была нужна? Она ведь прекрасно понимала, что Миша серьезно увлекся мной.

Так это все правда.

Парни не врали...

Боже-боже!

Она болтала без устали, а я прикрыла глаза и просто слушала ее нетрезвую исповедь, которая больше походила на чванливое хвастовство. И не собиралась ее тормозить. Наоборот! Я предоставила ей свои свободные уши и только кивала едва ли не на каждое ее слово, давая ей иллюзорную веру в то, что мы с этим монстром в одной упряжке.