Опустила в изнеможении плечи и все же осмелилась на последнюю просьбу.

— Обнять, — только и выдохнула я. — Еще хотя бы раз. Прошу вас...

На секунду умерла.

А после с болезненным стоном воскресла.

Потому что, да! Да, черт возьми! Мои любимые мальчики не отказали мне в этой моей жестокой последней просьбе.

Кивнули.

И пошли на меня...

Глава 33.1

Милана

Наверное, не стоит говорить, что меня от такого резкого разворота на сто восемьдесят градусов в моменте будто бы крутым кипятком обварило с ног до головы. И кожа сразу покрылась зудящими волдырями, требуя анестезии.

Срочно!!!

Той самой, что могла меня погубить.

Но как же мне было на это уже плевать!

Мне стало жизненно необходимо сделать этот последний глоток спасительного кислорода, чтобы накачаться им под завязку, а потом всю оставшуюся жизнь держаться на этом подсосе. Вспоминая, как это было до головокружения прекрасно. Быть рядом с ними. Дышать ими. Любить их!

Боже...

Я не хочу завтра. Я боюсь будущего.

Мне нужно только сегодня.

Сейчас!

Мощное, поджарое и такое любимое тело Арсения сбило меня с ног, а его руки укутали меня в его тепло и крышесносный аромат счастья.

Призрачного. Краденого. Преступного. Но счастья!

— Малышка, не плачь, — буквально простонал он, прижимая меня к своей груди, а я услышала, как гулко и часто билось его сердце, и снова с отчаянием заскулила, потому что понимала — с ним творилось то же, что и со мной.

Мы, как спички, сгорали!

Втроем!

Потому что со спины ко мне прильнул уже и Кирилл. Зарылся носом в мои волосы на затылке и шумно накачал себя моим запахом, издавая глухой, полный мучительного облегчения звук. А затем крутанул меня к себе, вырывая из рук своего брата.

Гладил. Стирал с лица дорожки слез подушечками больших пальцев. Заглядывал в мои глаза с бесконечной надеждой и все шептал:

— Мы хотим как лучше. Как правильно. Ты ведь понимаешь это, детка?

И все это время, пока Кирилл это делал, позади меня Арс уже убирал в сторону мои волосы, а затем трепетно и предельно нежно заскользил губами по моей шее.

Не целовал. Нет.

Просто напитывал себя мной. Урчал, как большой и сильный кот, и стискивал руки на моей талии. Пока снова не потянул к себе. И все ласкал, горячими ладонями оглаживал каждый сантиметр моего полыхающего тела. И будто бы запоминал, как это может быть.

А потом опять его брат.

А я тянула к ним свои руки, ерошила густые, шелковистые волоски, колола ладошки об их щетины, вела носом по их груди, дурея от этой недопустимой близости. Пока не стало совсем поздно...

— Малышка, нам пора, — прохрипел Арс.

— Прошу, отпусти нас, — вслед за ним надломлено произнес Кир.

— Нет..., — отрицательно качнула я головой.

Меня затянуло в водоворот оглушающей и лишающей разума паники. Когда уже неважно, что будет. Когда уже плевать, что было. Когда все равно на последствия. Потому что все самое важное сейчас находилось в этой комнате.

И пусть весь мир подождет! А если нет, то я его сама поставлю на паузу!

— Еще минуту, — шептала я сбивчиво.

— Потом будет еще сложнее, детка, — в слепой ласке губы Арсения прошлись по моим губам, высекая искры.

— И нас друг от друга придется отрывать уже с мясом, Милаш, — повернул мое лицо к себе Кир и прикусил меня за нижнюю губу.

О, как же это было вкусно!

— Ты должна научиться жить без нас, девочка. Ты влюбишься в другого парня, в хорошего, доброго и честного. И построишь с ним такие отношения, за которые в тебя никто не ткнет пальцем. Ты будешь летать!

— А не бояться того, что однажды тебя разоблачат.

— И навешают обидный до слез ярлык.

— А нас, мудаков, забудешь.

— Нет, — упорно трясла я головой, — я не хочу вас забывать! Не хочу и не буду!

— Милана, хватит!

— Остановись!

— Я не хочу! О боже! Я не могу! — тихо взвизгнула я, в шаге от пугающей пропасти.

— Детка...

— Ну, почему вы такие спокойные, а? — наконец-то сорвало у меня стоп-краны, и я скатилась в разрушительную истерику. — Почему? Что легко вам меня бросить, да? А вот мне вас сложно! Понятно? Меня всю трясет! Вы что, не видите? Я что, так много прошу? Всего минуту!

— Малышка...

— Ну, все! Тише-тише...

— Не убивайте меня, — лопотала я, цепляясь уже сразу за них двоих, — я очень вас прошу! Мне ведь больно...Очень больно! И страшно! И невыносимо!!!

— Пиздец! — зарычал Кирилл.

— Валим, брат! — сорванным голосом просипел Арсений.

— Нет, нет, нет..., — уже будучи в полубреду, шептала я.

— Кир, я сказал, валим! — поднял голос блондин, а я вдруг увидела, что его глаза красные, набухшие.

Больные.