Я уже не находила сил терпеть это иррациональное чувство, что душило меня изнутри. Потому что Ремезовы всю неделю были рядом. Часто приезжали в отчий дом на ужин. И даже оставались с ночёвкой. Но не более. Я ждала от них решительных действий, шарахалась по углам, боясь встретиться с кем-то из них наедине.

Или сразу с двумя.

А когда это наконец-то случилось, то едва не рехнулась от терзающих меня противоречий.

Потому что Арсений и Кирилл лишь грустно смотрели на меня. В их глазах я видела такую же тоску, что испытывала и сама, но на том все. Мы были рядом. Но заживо порознь гнили, не вправе отпустить себя и позволить быть счастливыми.

К примеру, в четверг вечером на кухне меня застал одну Арс. Я пила чай. Как раз на том столе, где он при нашей первой встрече трахал девушку из прислуги. С тех пор так много воды утекло. И я этот случай уже давно белизной вычистила из памяти. Остался только он — парень, от которого у меня внутренности скручивало морскими узлами.

Но так сладко.

Я ждала, что он подойдет ко мне и обнимет. Я надеялась, что он меня поцелует. Да, я его оттолкну и заругаю. Но я надеялась на это! Надежда — это ведь не преступление против чести и морали, верно?

***

Листаем, там еще одна глава))

Глава 32.1

Милана

Хочу, но не буду.

Люблю, но выберу страдать. Потому что в мире такие правила. Мужчина и женщина. Но никак не мужчины...

О боже!

Арсений тогда лишь кивнул мне, взял из холодильника бутылку ледяной минералки и просто пошел вон из кухни. И лишь на пороге притормозил, процедив через плечо надсадным, изломанным голосом:

— Сбегаю, Милана. Не потому, что не хочу. А потому, что боюсь к тебе прикоснуться. Иначе уже не оторвусь. Если только с мясом...

И ушел, а я рухнула на скрещенные руки и задохнулась от разрывающей мне грудину боли. Никогда в жизни мне еще не было так плохо. Когда счастье вот оно — на расстоянии вытянутой руки сияет ярким светом, а взять нельзя. Обожжешься ведь.

Потому что так не принято!

Табу!

И парни, кажется, тоже это наконец-то поняли. И во время полета в Санкт-Петербург почти не удостоили меня взглядом. Но в сообщениях, влетевших мне на телефон от обоих братьев, четко пояснили:

«Больно на тебя смотреть, Милана».

«Один взгляд — и все поймут, что я болен тобой».

А я все равно ждала, когда мы доберемся до места. Думала, приедем в Карельскую глушь. В тот самый дом у озера и я ими хотя бы надышусь за все выходные. Напитаюсь ими под завязку. А после поставлю в главе своей жизни жирную точку.

И перелистну страницу.

Но…

Не вышло.

В дом мы приехали одни с родителями. На мой вырвавшийся против воли вопрос, а где Арсений и Кирилл, Михаил лишь отмахнулся и ответил, что они арендовали себе отдельное жилье поближе к цивилизации. И за этим объяснением последовали и пара эсэмэсок на мой телефон:

«Милаш, мы боимся рисковать и оставаться с тобой в одном периметре».

«Сорвемся и обидим тебя. А мы этого совсем не хотим. Понимаешь? Мы услышали твое «нет».

И вот где у меня окончательно сорвало стоп-краны. Я с ужасом поняла, что эту всю неделю парни совсем не подкатывали ко мне с романтическим настроем.

Они со мной прощались!

Навсегда!

Дарили то, что могли. Но не более!

Для них было важно, что я не в силах была их принять или разделить. Они просто отошли в сторону, уступая пьедестал, корону и возможность править моей обезумевшей гордости.

Наверное, не надо говорить, что я оказалась раздавлена этим решением. Нет, мозгами понимала, что все они сделали правильно. Но сердце скулило и выло за ребрами, пытаясь их проломить и убежать к своим кумирам. А там уж будь что будет.

В тишине своей комнаты с видом на бесконечную водную гладь озера я проревела почти час, пока окончательно не сорвала голос и не превратилась в разбитую вазу.

А потом собрала себя по кусочкам и криво-косо склеила.

Ни жива ни мертва я отправилась на чертову пафосную свадьбу. Как зомби кому-то кивала, не замечая роскоши, что окружала меня со всех сторон. Благодарила сухо за комплименты, отвешиваемые моей внешности, уже даже не помня, как мать обряжала меня в элегантное платье и руководила тем, какую прическу и макияж мне сделать.

Я, словно кукла, танцевала и улыбалась, ощущая лишь одно — пустоту.

И боялась смотреть туда, где стояли во всем своем шкалящем великолепии братья Ремезовы. Мне было до икоты страшно увидеть в их глазах огонь новой жизни. Меня всю трясло от вероятности того, что они меня уже забыли. Меня плющило и колбасило от одной только мысли, что я никогда больше не смогу к ним прикоснуться.

Что мы теперь на разных полюсах. Встретились, только чтобы сильнее друг от друга оттолкнуться и разлететься в никуда.

Не знаю, как я пережила торжественную часть и не сдохла. Меня трясло. Я едва не падала в обморок от душевной муки. Но мать была довольна. Говорила, что я прекрасно отработала лицом на публику. Что не посрамила честь семьи и Михаил вдоволь наслушался комплиментов в мой адрес.