Ведь они не собирались уже тормозить, да?

А я?

Я выдержу?

Что, если я не смогу? Что я тогда буду делать?

— Тише, девочка, тише, — словно бы понимая, что меня швыряет от безоглядной любви до отрезвляющей паники, Арсений нежно шептал мне в губы успокаивающие слова.

И Кир вторил ему вслед.

— Мы с тобой.

— С нами будет не страшно.

— Доверься, Милана.

— Ты доверишься?

— Нам...

А я разве не уже?

Да и как я могу иначе? Неужели у меня найдутся силы оттолкнуть от себя этих парней. Сказать решительно «хватит»? Да я же как мягкий воск в их руках — таю...

И я просто отдала всю себя в их безраздельную власть и позволила наконец-то раствориться в бушующем океане пламенных эмоций и запредельных прикосновений сразу четырех рук к телу. И двух пар губ.

Да — я доверилась им полностью!

Они терзали меня, но дарили освобождение.

Они мучили меня, но топили в облегчении.

Они брали, но давали кратно больше.

Они давно меня на себя подсадили. И заставили понять, что я решила правильно.

Ради такого стоило жить.

Ради такого стоило умереть.

Пусть даже и со стыда!

Меня внесли в огромную спальню. А дальше все, как в тумане...

Арс поставил меня на ноги всего на секунду. Сдернул с постели покрывало и рухнул на нее вместе со мной. А затем уложил меня к себе на грудь, принимаясь медленно скользить горячими ладонями по налившимся и потяжелевшим полушариям, камушкам сосков и ниже. Там, где на талии бесстыдно сбилось платье.

И он тянул его вверх, тогда как передо мной, в изножье кровати стоял Кирилл.

Стоял и медленно расстегивал на себе рубашку, жадно и с горящими глазами смотря на то, что неотвратимо открывалось его алчному взору.

Вот уже шелк скользнул по моим коленям. Обжег прохладой бедра. А после замер, когда кружево моего нижнего белья показалось лишь на сантиметр. Я до боли закусила губу и прикрыла веки, боясь смотреть на то, как это происходило.

На то, как руки одного парня сводили мою грудь вместе, а затем приподнимали ее вверх до упора.

На то, как руки другого парня в это же самое время уже прихватили мои ступни, принимаясь нежно их массировать.

Язык Арса лизнул мою мочку. Ее же прикусили его зубы.

Кир облизнулся, глядя с придыханием мне прямо между бедер, а затем уверенно развел мои ноги шире. Всего чуть-чуть, но мне этого хватило, чтобы содрогнуться всем телом от лавины ревущего огня, что прокатился по моим венам и осел полыхающим шаром внизу живота.

Боже, они ведь еще ничего со мной не сделали...

А я уже истлела!

Подумаешь, Арс игрался с моей грудью и вырисовывал на моей шее вензеля языком?

Подумаешь, Кир неторопливо и смакуя каждое мгновение, стягивал с меня чулки, покрывая каждый новый открывшийся для него сантиметр моей кожи жарким поцелуями-укусами.

Подумаешь...

А я почему-то уже растеклась лужицей перед ними, слепо шаря ладонями по кровати и пытаясь найти опору в этом пошатнувшемся мире.

И нашла!

Вскинула руки вверх. Дотронулась до острых скул Арса и зарылась в густые волоски на его затылке и тихо всхлипнула, когда он повернул к себе мое лицо и сократил расстояние между нашими губами до жалких миллиметров.

Он пристально вглядывался в мои пьяные глаза, пытаясь, очевидно, зацепиться хоть за какие-то остаточные крошки благоразумия. Но напрасно. Между нами уже трещало дикое электричество, воздух отчетливо пах грозой и страстью, а я полными легкими дышала смешавшимися воедино ароматами моих мальчиков.

Вздрогнула.

Задохнулась.

Зажмурилась.

Это Кир совсем невесомо провел мне точно между ног, через ткань трусиков костяшками задевая пульсирующую плоть. Я перевела на него взгляд и ошпарилась от этой картинки. Потому что он уже сидел в моих ногах. А затем наклонился и провел своими носом ровно там же, где только что были его пальцы.

Вдохнул себя на максимум.

Простонал глухо.

А затем впился в меня почерневшими глазами и, не разрывая зрительного контакта, поднырнул под тонкую ткань белья, сразу же ныряя в мою влагу.

Боже, ее было так много. Так чертовски много! Я позорно текла в их руках!

— Хочешь его там, малышка? — прорычал мне в рот Арс и быстро лизнул меня по губам, пока я жадно и рвано хапала воздух ртом. — Хочешь, чтобы этот мальчик тебе отлизал, да?

Господи...

Да!

Но я уже неспособна была говорить. Меня мелко трясло от страха и перевозбуждения. От стыда и раскаленных молний, что одна за одной лупили мне в позвоночник, растекаясь по нервным окончаниям гудящей энергией. Я могла лишь сипло скулить и протяжно стонать, планомерно сходя с ума.

— О, она хочет, Кир. Сделай нашей девочке приятно, — сломанным и изувеченным зашкаливающим желанием обладания, прохрипел Арсений, прикусывая мою нижнюю губу до сладкой боли.