А там уж накрыл клитор и принялся выводить на нем вензеля, за секунду вгоняя меня смертельную дозу крышесносного кайфа. И все это пока Кир играл с моими губами, услужливо придерживая на весу мою правую ногу, чтобы его брату было легче меня совращать.

Сволочи!

— Я не ваша игрушка!

— Наша! Ты наша! — рычали они мне оба.

— Я боюсь..., — в исступлении бормотала я.

— Не надо.

— Не бойся...

— Вы меня используете и бросите! — хныкала я.

— Никогда!

— Мы любим тебя, девочка. А ты любишь нас!

— До безумия.

— Мы же видим. Не можем ошибаться...

— Скажи, что ты меня любишь, Милана, — ускорился на моем клиторе Арсений.

— И меня любишь, да, детка? — шипел Кирилл, чуть растягивая своими пальцами мою дырочку и легонько ее потрахивая.

Пока меня мелко не затрясло в их руках.

Конечности размякли. И я бы рухнула, если бы парни меня не поддержали, а затем задрали платье и все же в кратчайшие сроки довели до оргазма.

Арс растирал разбухшую от похоти горошинку сосредоточения моего наслаждения.

А Кир рухнул на колени и помогал Арсу сталкивать меня в пропасть пальцами и языком.

— Охуеть, брат, она кончает, — простонал внизу брюнет.

— Умничка наша. Послушная девочка, — прохрипел блондин, поворачивая к себе мою голову и впиваясь мне в губы, пока я рассыпалась на визжащие от наслаждения атомы света и огня.

Господи.

Боже мой!

— Милана! Доченька, где ты? Милана-а-а!

Я замерла.

— Пиздец, — куснул меня за нижнюю губу Арс.

— Шухер, — поднялся на ноги Кир.

И парни в две руки принялись спешно приводить меня в порядок. Точно куклу Барби крутили туда-сюда, поправляя одежду и волосы. А затем усадили за письменный стол, под который оперативно юркнул блондин.

Кирилл же сунул мне в руки томик «Грозового перевала» и успел скрыться за портьерой.

— Милана, ты здесь? — уже в шаге от комнаты послышался пугающий до чертиков голос.

А в следующее мгновение в библиотеку зашла моя мама и с подозрением оглянулась по сторонам. Хмыкнула и решительно двинула на меня, вглядываясь в мое лицо и, очевидно, отмечая мой расхлёстанный вид.

Горящие щеки.

Пьяные глаза.

И искусанные от поцелуев губы.

— А я тебя потеряла, дочка, — с максимальным вниманием уставилась женщина на меня, а я замерла, боясь пошевелиться.

Только улыбалась как ненормальная и кивала ей.

Еще бы, ведь под столом, скрытый от маминых глаз сидел Арс, и его руки уже нахально двигались под моим платьем, в опасной близости от запретных мест.

Кир же притаился за портьерой. И мама совсем не догадывается, что еще минуту назад именно его грешный рот делал со мной безумные вещи.

Ситуация патовая?

Не то слово!

Да только я уже сама не знаю, чего хочу больше, чтобы мама спасла меня из лап этих монстров или...

Или ушла поскорее, закрыв за собой плотно дверь.

***

Девочки мои, за долгое ожадние главы даю вам сразу 9к текста в копилочку.

Ну и да, если вам нравятся герои мудаки, но шикарные и накачанные тестотероном под завязку, то быстрее бегите читать мою новинку:

"МОНСТР, КОТОРЫЙ МЕНЯ ПРИРУЧИЛ"

Да, здесь тоже будет ПРИНУЖДЕНИЕ!

И да, здесь тоже будет ГОРЯЧО!

Глава 31.2

Милана

— А я вот тут читала, мам, — потрясла я в воздухе томиком Эмили Бронте.

— Что это? — нахмурилась родительница, подойдя ближе и привалившись бедром к моему столу.

— «Грозовой перевал», — пояснила я, тяжело сглатывая, так как руки Арсения поползла по моим голым ногам. От самых щиколоток добираясь до колен.

Ужас-то какой, господи!

— Ох, я читала эту ересь, — скривилась мама.

— Не понравилось?

— Ну, как сказать? Богатый дядя привозит домой дикого цыганёнка Хитклиффа, и его приёмная сестра Кэтрин влюбляется в него так, будто это не брат, а последний iPhone в чёрную пятницу.

— Мам! — округлила я глаза и охнула.

— Что? Прости, что не восхищаюсь этой ерундой, детка.

— Почему же ерундой? — закусила я губу, потому Арсений под столом с силой раздвинул в стороны мои ноги.

Боже!

И его шаловливые пальцы сдвинули вбок полосочку моих трусиков, открывая для него вид на все. Абсолютно!

— Ну, — мать пожала плечами, — сама посуди. Где бы вдруг такой отброс, как этот Хитклифф смог бы за несколько лет разбогатеть, как Крез? Книжная, притянутая за уши романтика. И его эта месть? Пф-ф-ф, глупость несусветная. Погубил всех и остался ни с чем. Дебил великовозрастный. И, что самое поразительное, все это говно читают, восхищаются и экранизируют.

— Роман дарит надежду на то, что даже самые глубокие травмы излечимы, мам.

— Чушь собачья! Хитклифф не был травмирован. Он был болен.

— Ну..., — уж было ввязалась я в спор, но тут же стихла, так как подушечка большого пальца Арсения прикоснулась к моему клитору и с силой на него надавала.