— Моя! — рычал Арс, толкаясь мне в попку своим раскаленным стояком.

— Моя, — вторил ему брат, легонько погружая в меня один палец, начиная враскачку растягивать меня там.

А меня затрясло уже от перевозбуждения, грудная клетка ходуном заходила, нервы на пределе, легкие в ступоре, оглушенные той запредельной дозой адреналина, что курсировала сейчас в моей бурлящей крови.

И мне так невыносимо стало.

До боли!

— Пожалуйста, — взмолилась я рваным шепотом, — пожалуйста, мальчики, не надо! Я не вынесу...

Но они меня слышали.

— Что же вы творите со мной? Ох...

И не планировали тормозить.

— Это неправильно! М-м-м...

Они, кажется, только сильнее разгонялись.

— Разве так можно? У-у-у...

— Раз не можешь сама между нами выбрать, то можно.

Рот Арса снова заткнул меня. Влажно и развязно. А рот Кира вновь накрыл клитор, принимаясь ласкать меня языком и губами, пока пальцы с развратно-хлюпающими звуками растирали вход в мою девочку, попутно заныривая в меня. Но чуть-чуть. Чтобы мне не было больно.

И я готова была визжать от остроты тех ощущений, что они мне дарили.

Кир прикусил вишенку клитора, и меня окатила раскаленная волна наслаждения. Это был еще не оргазм, но очень-очень близко. Я выгнулась в их руках дугой, ожидая, что меня вот-вот прихлопнет кайфом, как жалкую мошку.

Но нет!

Болезненное разочарование едва не вывернуло меня наизнанку, когда Кир внезапно оторвался от меня и подул на влажные, разбухшие складочки, заставляя кровь остыть на пару градусов, а наслаждение отступить.

Я почти разревелась от ужаса, потому что тело взбунтовалось. Каждый сустав заломило в разъяренном протесте. И из горла вырвался всхлип, тогда как я сама позорно капитулировала.

Господи!

Прости меня, но я согрешила!

Я сама подалась бедрами в сторону Кирилла. Требовательно. Умоляюще. Снова. Снова. И снова.

И он сжалился надо мной. И в очередной раз подверг порочной, но безумной сладкой пытке. Когда он на мне и во мне. А Арс лишь еще больше раскочегаривает печь похоти и страсти, терзая мой рот и грудь. А еще все еще удерживая мою ногу под коленку, чтобы его брат мог трахать меня ртом.

Потому что так оно и было.

Кирилл уже не просто целовал меня там. Он меня имел. А я для него безобразно текла и стремительно неслась в рай. Преступный, но такой вожделенный.

А еще мне хотелось сдохнуть, потому что я не знала, что со мной будет дальше, когда это форменное безумие закончится. Когда мозг снова вернется в мою черепную коробку. Когда я смогу вновь мыслить рационально. Когда я наконец-то пойму, что натворила.

И что позволила.

А пока сразу два парня распинали меня для себя, ласкали, целовали и мучили. До тех пор, пока я не зазвенела в их руках в миллиметре от вожделенной пропасти. В которую так боялась и так мечтала ухнуть.

И они оба не успокоились, пока полностью не окунули меня с головой в чистое безумие. И преуспели в этом. Ведь я уже ничего не соображала от вожделения. И только впитывала в себя каждое прикосновение, поцелуй и их обоюдное хриплое дыхание.

А дальше меня не стало.

Всего секунда, которая разорвала мой мир на до и после.

И звон в ушах оглушил, пока их губы были на мне, пальцы во мне, трахали меня, брали все, что я так беззастенчиво им предлагала. Пока случилось неизбежное — меня все-таки не стало, подкинуло на волне цунами запредельного кайфа. И ударило о скалы сокрушительного по силе оргазма.

Мощно припечатало.

Так, что я какое-то время вообще не соображала, ни где я, ни кто я. Несколько мгновений я тупо билась в их руках и безмолвно орала, открывая и закрывая рот, пока меня разрывало чистое, концентрированное наслаждение на визжащие кусочки.

Но братья не дали мне шанса на передышку. И пока я плавала в бесконечном мареве чувственного прихода, на меня уже строили свои далекоидущие планы.

— Руки от нее убери, — просипел Арс.

— На хуй иди, — рявкнул Кир.

— На диван ее.

— Без тебя знаю, — и брюнет легко закинул меня к себе на талию, давая возможность в изнеможении опустить голову на его крепкое плечо.

Боже, меня до сих пор трясло и подкидывало на волнах пережитого оргазма.

— Отдай ее мне, — потянул ко мне руки блондин, но его брат тут же на его вызверился.

— Не трогай ее. Иначе, я тебе сейчас въебу!

— Поздно...

Это последнее слово Арсения что-то во мне перевернуло. И изменило. Оно меня просто убило и воскресило вновь. И ужаснуло, потому что вмещало в себе всю непостижимую суть произошедшего.

Грязную.

Но неотвратимую.

Когда не хочешь. Не можешь. Не понимаешь. Но руки опускаются, потому что вот оно — реальное положение дел таково, что все! Я им позволила вдвоем к себе прикасаться. И каждый из этих красивых, статный, сильных и идеальных парней допустил реальность, где я принадлежу не только, кому-то одному.

А сразу им двоим.