И Кирилл дернулся, как от выстрела. А я вдруг так испугалась, что он навсегда от меня уйдет, что успела ухватиться за его футболку.

И выдохнула с отчаянием:

— Нет! Кир, подожди...

Господи, будь я проклята!

— Милана, что ты делаешь...? — охнул блондин.

А Кирилл же снова приблизил свое лицо ко мне вплотную так, что между нашими губами заискрили молнии. И кажется, отчетливо запахло грозой.

Его ладони зарылись мне в волосы. Сжали до легкой боли. Так чертовски восхитительно! До дрожи! До мурашек! До спертого дыхания и тока, бегущего по венам. И парень неотвратимо потянул меня на себя, пока мы с жаркими внутренними судорогами не соединились.

Медленно.

Сладко.

Потрясающе правильно!

А между тем за моей спиной Арсений мучительно шептал:

— Не делай этого, малышка.

А я не могла. Я уже была пьяная и невменяемая, от нервяка дикого, от их близости, от попытки никого из них не обидеть и удержать рядом, потому что, стоило мне только представить, что один из них сейчас уйдет, и мне хотелось сдохнуть!

И когда Кир буквально жрал мой рот, вылизывал его изнутри и накачивал своим вкусом под завязку, я не могла ему не отвечать. И вдруг будто бы со стороны, я услышала свой тихий стон.

А затем еще один.

Арсения:

— Блядь, Милаша, ну как же так? Я же без тебя сдохну!

И Кирилла:

— Выбери меня, прошу! Ты — это все, что мне нужно в этой гребаной жизни.

И тут же блондин буквально отодрал меня от своего брата, вновь накидываясь на мой рот. И уже он врезался языком в меня, влажно и настойчиво им меня насиловал. А я не могла сказать ему «нет».

Потому что не хотела этого делать.

Категорически!

— Милаша, тебе он нравится, да? Ответь! Прошу тебя! — спросил обреченным шепотом Кир.

— Конечно, блядь, я ей нравлюсь! Я тебе больше скажу — она любит меня! Все, съебался отсюда! — рявкнул и снова набросился на меня Арс, все настойчивее двигаясь руками по моему телу. И вколачиваясь своим напряженным пахом мне в попку.

— Пошел на хуй! Она будет со мной!

— Только через мой труп...

Брюнету будто бы мало было слов брата. Он и сам припечатал меня своим раскаленным напряжением. Горячим! Пульсирующим! Огромным! А затем его губы, такие нежные и желанные коснулись моей шеи. Лизнули колотящуюся оголтело венку. А дальше пальцы его настойчиво дернули узел мокрой простынки на моей груди.

Она скользнула по мне и упала к ногам никчемной лужицей.

А я осталась стоять перед ними. Голая. Дрожащая.

— Блядь..., — в унисон зашипели братья.

А я охнула и попыталась худо-бедно прикрыться. Но кто бы мне позволил? Мои руки тут же спеленали и все — меня, словно бы по щелчку пальцев, заполнило до краев чем-то темным, неизвестным, одновременно пугающим и сжигающим меня заживо, словно в адской печи. Оно же прострелило меня насквозь, да так остро и невыносимо, что я выгнулась в их руках и зашептала судорожно:

— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня, мальчики. Я не могу! Я не понимаю! Мне страшно! Я очень вас прошу, не надо...

— Тогда выбери меня! — шептал мне один, ладонями обхватывая мою грудь и приподнимая ее вверх, до предела, сводя полушария вместе и проходясь по камушкам сосков подушечками больших пальцев. Которые тут же сменил язык. Облизал напряженную вершинку. Прикусил ее. Всосал в себя. А затем и вовсе набросился на нее дико, творя с ней невообразимое.

— Нет меня! — рычал другой мне прямо в рот, даже уже не целуя меня, а насилуя все жарче и развратнее.

— Я тебя люблю, Милана! Я тот — кто тебе нужен!

— Не слушай его, малышка. Я твой! Я — весь твой! И ты моя, ведь так?

— Я не знаю..., — бормотала я, — боже, я не знаю!

— Ты ведь была со мной, Милана. Ты горела в моих руках!

— Ты говорила мне. Ты обещала...

— Не надо! — едва ли не расплакалась я оттого, что мне было стыдно, а еще до ужаса страшно, потому что умом я понимала, что сейчас, в этой самой комнате творится, что-то не то. Нечто за гранью добра и зла. Нечто неправильное, противоестественное. Что не должна допустить ни одна уважающая себя девушка.

Но сказать решительно «стоп» у меня не получалось!

Ибо их руки...

И их губы...

Они уже сделали со мной нечто такое, отчего я не могла сопротивляться. Совершенно! Мои колени превратились в желе. Меня ведь сейчас явственно придерживал Арсений. И между ног бурлил жар, пульсируя и требуя той самой разрядки, что я уже переживала с каждым из этих парней.

Почему? Я не могла понять своих реакций! Мне ведь бежать отсюда надо, а не вот так, когда я вся словно подтаявшая свечка в их руках. И они гнули меня под себя, как хотели.

И грудь ныла, выпрашивая еще прикосновений.

И низ живота тянуло.

И я была такая мокрая. Для Арса? Для Кира? Для них обоих? Не знаю...

Но Кирилл почувствовал это, потому что его наглые, но такие умелые пальцы уже легонько коснулись моих губок. А затем по касательной мазнули по клитору, заставляя меня закатывать глаза и шипеть.

Ибо это невыносимо!