И выход виделся только один — стоять, дрожать, словно лист осиновый, и тупо ждать, когда же этот ночной кошмар отпустит меня из своих цепких лап. И я проснусь.

И выдохну.

Но нет...

— М-да, интересное кино, ребятки..., — заторможенным сознанием, полностью выведенным из строя страхом и шоком, я уловила обманчиво равнодушное шипение брюнета.

— Кир, выйди отсюда на хрен! — оскалился Арс, который теперь уже демонстративно и в высшей степени собственнически скользил ладонями по моему дрожащему телу.

По груди, задевая кончиками пальцев соски. По бедру, многозначительно и с нажимом проходясь между ног. А в конце и вовсе смял скулы, разворачивая мое лицо к себе, чтобы с оттяжкой и показательно лизнуть нижнюю губу. И прикусить ее.

Я рванулась было прочь, но тут же была впечатана в блондина без надежды на освобождение.

— Разве не видишь? Ты тут явно лишний, — прорычал Арс мне прямо в губы.

— Неужели? — брюнет медленно отлепился от косяка и сделал ленивый шаг в нашу сторону.

О нет, нет, нет! Не надо!

— Отпусти меня, — прохрипела я едва ли слышно, — пожалуйста!

— Нет, — припечатал мне жестко Арсений, а я испуганно перевела взгляд на Кирилла.

— Ты разве не слышал? Она попросила ее отпустить!

— С хера ли мне отпускать мою девушку?

— Твою? Милана, что этот дебил вообще несет?

И у Кирилла на лице желваки явственно заиграли, выдавая крайнюю степень его ярости. И глаза угрожающими лазерами жгли меня, словно бы умоляя сказать, какого черта тут вообще творится?

Если бы я только знала...

— Он обидел тебя, Милана?

Качнула отрицательно головой.

— Тогда какого черта?

Но что я могла ответить на все это? Я стояла тут почти голая в руках его брата, мои соски топорщились через мокрую ткань так чертовски красноречиво. Да и сколько он уже видел, верно? Ведь он тут давно уже стоял! Или нет?

В любом случае, я более не могла лепить из него дурака! Да и не имела права...

— Повторяю последний раз: ты здесь лишний, Кир, — огрызнулся Арс.

— А давай лучше у Миланы спросим, м-м? Лишний я здесь или нет? — впился в меня препарирующим взглядом брюнет, а у меня подбородок задрожал.

Ибо не единой вменяемой и хоть сколько бы то удобоваримой мысли, что сказать или сделать в такой ужасающей ситуации, у меня просто не находилось.

Боже-боже...

— Какого хрена ты несешь? — рявкнул Арс.

А я сердцем подавилась. И вытянула вперед руку в умоляющем жесте, не осознавая до конца, что хочу по итогу получить. И от кого?

— Прекратите..., — прошептала я сипло, но никто меня не услышал.

Просто никто!

У этих двоих тут была своя атмосфера.

— Только потому, что ты мой брат, Арс, твои руки еще целы и не переломаны в нескольких местах. Милана — моя девушка! — потянул Кирилл.

— Я. Сказал. Свалил! — с нажимом давил его блондин.

— Я. Сказал. Руки от нее убрал! — и брюнет резко пошел на нас.

— Подойдешь ближе, и клянусь, я не посмотрю на наше родство и просто раскрою тебе ебальник, Кир!

— Ты куда сунулся вообще? Сохранился, что ли?

— Не надо! Я прошу вас, не деритесь! — через силу выкрикнула я и до боли закусила губу, чувствуя, как каждый волосок на моем теле встал дыбом.

— Отпусти ее лучше по-хорошему, Арс!

— Дотронешься до нее и тебе пизда, Кир! Отвечаю!

Я вытянулась в струнку, задыхаясь от ужаса. А затем и вовсе закрыла глаза. Зажмурилась. И забормотала, понимая, что голос рвется и совсем не слушается меня.

— Хватит! Хватит, мальчики! Прошу вас! Не надо! Отпустите! Пожалуйста...

Рот открывается, а звука почти нет. Я забилась раненной птицей в руках одного брата, пока второй угрожающим айсбергом надвигался на меня, грозясь раздавить. Или потопить, как несчастный Титаник.

Сглотнула и снова изнасиловала связки:

— Арс, — тяжело выдохнула я, — отпусти меня... Нам надо поговорить...

— Нам надо, чтобы мой брат свалил отсюда на хрен, а мы продолжили. Потому что ты моя! — рявкнул он, а затем перешел на вкрадчивый шепот. — Ведь ты же моя, детка? Правда?

— Пошел ты на хуй! Милана со мной! — оскалился брюнет.

— Нет со мной! — наперебой молотили они, и я уже ощущала, что Кирилл подошел ко мне почти вплотную.

Меня буквально словно крутым кипятком обварило его ароматом — свежем, цитрусовым, таким нужным мне. И таким пугающим сейчас! Потому что он смешивался со сладкими и терпкими нотками, которые источало тело Арсения. И теперь они оба обволакивали меня с головы до ног.

Одурманивали.

Душили.

Заставляли задыхаться!

— Малышка, какого черта? Что этот придурок такое говорит? — навис надо мной Кирилл, а затем я ощутила, как кончики его пальцев коснулись моего бедра.

Легонько, но мне хватило, черт возьми.

Я за секунду вспыхнула как спичка. И сгорела. Дотла!