— Я, когда в себя пришёл, понял, что немцы уже деревню заняли. Выбираться надо было. А тут как раз один мотоциклист-фриц в сторонку по малой нужде отошёл... — Ну, я его и придушил. Тихо. Без шума. Автомат забрал, пистолет, гранаты. И документы его — карту, полевую сумку. А после в леса ушел. Вот так и с вами пересеклись, товарищ старшина.

Старшина молча смотрел на меня, затем перевёл взгляд на «шмайсер», который держал в руках. К нему подошел Савелий, уже с ППД на плече. Он взял мой автомат и, с интересом покрутив его в руках, произнёс.

— Придумают же фрицы… А патроны к нему имеются? — пробурчал он.

— Имеются, — ответил я, — в сидоре посмотри. Там еще пара гранат найдется.

Савелий отдал «шмайсер» старшине и полез в мешок.

— Так у тебя еще продукты имеются? – оценив содержание вещмешка, присвистнул он. – Если все, что ты нам тут наплёл, правда – то фартовый ты парень!

— Правда всё! – продолжал я стоять на своём, хоть и проверить это сейчас весьма проблематично. Но как выйдем к своим…

— К своим еще выйти надо… - Старшина хмыкнул, возвращая мне оружие. – Обращаться с этой «машинкой» умеешь, артиллерист?

— Обижаете, товарищ старшина… Автомат-то всяко не сложнее пушки.

— Ладно-ладно! – примирительно поднял он руки. – Но пистолет я тебе не верну – у меня будет. А то ведь у нас на всех оружия не хватает. Ну, и я тут старший по званию – приказы мои выполнять беспрекословно. Уловил?

— Да, товарищ старшина!

Я вытащил из кармана магазин, который при обыске старшина не изъял:

— Больше к пистолету ничего нет.

— Неплохо ты фрица «обработал», товарищ старший сержант, — наконец произнёс Савелий, вынув гранаты и возвращая мне сумку. — Сразу видно – наш человек! Если бы каждый так фрица бил – давно бы обратно их погнали.

— Повезло, наверное, товарищ младший сержант, — пожал я плечами.

— Всем бы так везло, - усмехнулся младший сержант. – Савелий! – протянул он мне свою огромную ладонь.

— Николай! – пожал я протянутую руку, чувствуя, как мои пальцы тонут в его мощной лапе.

Савелий, однако, не сразу разжал хватку — ещё секунду он смотрел мне в глаза, словно взвешивая. Потом усмехнулся, хлопнул меня по плечу так, что я пошатнулся, и отошёл в сторонку, вновь уставившись в сторону деревни.

— Старшина Дорохов, — произнёс старшина, - Сергей Матвеич. — На отдыхе можно просто Матвеич...

— Понял, товарищ старшина! — отрапортовал я.

— Да ладно тебе, не тянись, — махнул он здоровой рукой. — Подстрелили меня, видишь? — он указал на перебинтованную левую руку, висевшую на перевязи. — Так что не до церемоний сейчас. Ребятки! – окликнул он кучку своих бойцов, у нас пополнение – старший сержант Николай Сиротинин! – объявил он. – Из артиллеристов…

Какое-то время ушло на взаимное знакомство с группой Матвеича. После чего старшина произнёс:

- Еще двое сейчас в разведке – до деревни ушли, поглядеть, есть ли там немцы. А ты садись, Коля, отдыхай. Чай, не казённые ноги от самых Сокольничей бил.

Я присел на траву, прислонившись спиной к толстому стволу дуба. «Шмайсер» положил на колени – привычка – оружие всегда должно быть под рукой, от которой не так-то просто избавиться. Старшина присел рядом, нотут же вскочил, когда Савелий сообщил, что разведка возвращается.

Вскоре к группе старшины вышли «сапёры» - Еремеев, он же гауптманн Вебер и его напарник. Свои роли они отыгрывали просто блестяще — настоящие разведчики, только что выполнившие смертельно опасное задание.

— Товарищ старшина, разрешите доложить? — по-уставному произнёс Еремеев.

Его взгляд на мгновение метнулся ко мне — я это заметил. В глазах гауптмана мелькнуло что-то — удивление? настороженность? Он явно не ожидал, что за их недолгое отсутствие к группе еще кто-то присоединится. Но виду не подал.

— Ну, рассказывай уже, Еремеев, — старшина выпрямился, в его голосе зазвучала надежда. — Что там? Немцы? Или…

— Немцы, товарищ старшина. Но немного – не больше отделения мотоциклистов. Но они расслабились: пьют и считают, что уже выиграли войну. Охрана у реки слабая, всего пара часовых. Вполне возможен прорыв к переправе, если подгадать время – под утро… Пока мы крались по огородам, нам местный дедок попался. Старый, глуховатый, но толковый - он про брод рассказал. Буквально в полукилометре от деревни, ниже по течению. Глубина чуть выше пояса - там и нужно прорываться.

— Отлично! — кивнул старшина, его глаза загорелись. — Значит, утром и пойдём. Савелий, распредели караулы до утра – и всем отдыхать!

— Товарищ старшина, пожрать бы чего? – донесся знакомый мне голос – тот самый, который уже жаловался ранее на усталость. Красноармеец Жмуркин, как представил мне его старшина. – И так впроголодь который день… Пузо уже не просто урчит, а воет! Да меня скоро матёрые волчары в этом лесу за своего принимать будут.

Я посмотрел на этого бойца – худощавый, с ввалившимися щеками и серым от усталости лицом. Он лежал на траве, подложив под голову скрученную скатку[1], и жалобно смотрел на старшину.

— Держи, боец Жмуркин, – я пододвинул к нему свой сидор. – Там две банки тушняка завалялись и немного сухарей... Ешь, товарищ – набирайся сил.