И вот, наконец-то, из леса вышел Джумангалиев, а за ним – довольный Жмуркин, несший в руках исходящий паром котелок, от которого шёл такой аромат, что буквально у всех красноармейцев забурчало в животах.

— Товарищ старшина, — доложил Джумангалиев, — каша готова!

Жмуркин поставил котелок на землю, а старшина поднял крышку.

— Ну, Джумангалиев, — произнёс Дорохов, — ну, молодец! И что характерно, ребятки – действительно никакого дыма и огня!

Казах едва заметно усмехнулся:

— Так дед учил, товарищ старшина.

Матвеич начал раскладывать кашу по подставленным котелкам бойцов. Досталось каждому, хоть и не по полной пайке, но утолить голод — хватило. Да еще и по кусочку сухаря из моего сидора.

Бойцы молча принялись за еду, а сам Жмуркин уплетал так, что за ушами трещало. Когда все поели, старшина распорядился:

— Всем отдыхать. Кроме часовых. Прорываться будем ближе к утру.

Бойцы рассредоточились по лесной ложбинке, устраиваясь на ночлег. Кто-то сразу провалился в сон, кто-то ещё немного посидел, глядя на загорающиеся огоньки звёзд, пробивающиеся сквозь листву, и думая о семье и доме.

Я пристроился у ствола дуба, положив «шмайсер» рядом. Вебер с напарником расположились неподалёку – я старался не выпускать их из поля зрения. Мало ли, какую они еще пакость задумают. Но они вели себя тише воды, ниже травы. Они и не догадывались, что я знаю о них всё, и что на том берегу их ждёт огромный сюрприз.

Я закрыл глаза, делая вид, что сплю, и на самом деле задремал. Обычно я сплю чутко, вполглаза – но, видимо, слишком много всего навалилось за предыдущие дни. И молодой Колин организм просто вырубило наповал. В караул старшина меня на ночь не назначил. То ли не доверял Матвеич мне до конца, то ли были у него на этот счёт еще какие-то свои соображения.

Как бы то ни было, но я хотя бы выспался. Разбудил меня сам старшина. Он тихо, но настойчиво тряхнул меня за плечо.

— Коля, подъём!

Я мгновенно открыл глаза и сел, хватаясь за «шмайсер».

— Когда выходим? – спросил я, протирая глаза кулаками.

— Сейчас - до рассвета ещё часа полтора, – ответил Матвеич, взглянув на часы. – Самое время!

Он лично обошёл всех красноармейцев, бойцы зашевелились, зевая и потягиваясь. Кто-то матерился вполголоса, кто-то клял ненавистных фрицев, а кто-то просто угрюмо молчал.

— Перед выходом – всем справить нужду! - распорядился старшина. – И быстро! Чтобы потом не обделались, когда припрёт. Понятно?

Бойцы закивали и разбрелись по близлежащим кустам – что припрёт, никто не сомневался.

— Оружие проверить ещё раз! – когда все вновь собрались, произнёс старшина. — Ну что, Еремеев, веди.

— Есть, товарищ старшина, – отчеканил «сапёр», теперь уже ответив точно по уставу. Похоже, он и сам заметил свою предыдущую оплошность, а теперь исправился – Брод в полукилометре, ниже по течению.

И мы двинулись в путь. Старшина шёл в голове колонны, рядом с Вебером. Савелий замыкал, держа «Дегтярёва» наизготовку. Остальные бойцы шли гуськом, стараясь не шуметь. Я шёл в середине колонны, внимательно оглядываясь по сторонам. Ночь была тёмной, но глаза постепенно привыкли, и я спокойно мог различать силуэты деревьев и кустов.

Минут через двадцать мы вышли к реке. Она здесь была не слишком широкой – метров сто, может, чуть больше. Течение медленное, вода тёмная, спокойная. На противоположном берегу виднелись густые камыши.

— Похоже, здесь, – тихо произнёс гауптманн, указывая на реку. – Глубина небольшая, должны перебраться.

Старшина остановился и внимательно осмотрелся. Было тихо – слишком тихо. Только плеск воды и шуршание камыша на том берегу.

— Немцев не видно, – прошептал Матвеич. - Можно переправляться.

Вебер с напарником первыми вошли в воду. Я следил за ними – гауптманн шёл уверенно, его напарник держался чуть позади, подняв винтовку над головой, чтобы не замочить.

За ними в воду вошли я и Савелий. Вода была приятной и тёплой – июль, как-никак. Дно оказалось песчаным, ровным, без ям и коряг. Глубина – постепенно дошла до груди и больше не увеличивалась. Мы шли медленно, стараясь не плескаться и не шуметь.

Но едва мы преодолели треть пути, в воздух взлетела сигнальная ракета. Ярко-красная, она повисла над рекой, осветив всё вокруг мертвенным светом. За ней – вторая, третья. Река, берега, камыши и мы – всё для фрицев было как на ладони.

— Ложись! – заорал старшина, но было уже поздно.

С берега, который мы только что покинули, застрекотал пулемёт. Трассирующая очередь прошла над нашими головами, взметнув впереди фонтанчики воды. За ним – еще одна и еще, перерубив безжалостными пулями тела Жмуркина и еще одного худосочного красноармейца в очках. И сразу же за этим нам в спину слаженно ударили автоматы…