— А ты уверен, Джеймс, что тебе действительно нужно это знать? Я повторю ещё раз: то существо уже давно умерло. Исчезло. Развеялось прахом. Ты — не он. Ты совершенно другой. У тебя другой путь.

— Рассказывай, Выдра, — упрямо потребовал я. — Знания — сила. Может, из этих древних легенд я лучше пойму себя, пойму механику своей новой силы.

Шаман тяжело вздохнул.

— Ты просто ещё не понимаешь некоторых вещей об этом мире, Джеймс. Если я расскажу тебе эту историю… я уже тем самым повлияю на твою судьбу. Завяжу новые узлы. Когда в деле участвуют великие сущности, даже простые слова несут в себе материальную силу. Они формируют вероятности.

Я молчал в ожидании. Я не знал почему, но моя интуиция была уверена, что мне нужно это услышать. Чтобы понять себя лучше. Чтобы знать, откуда растут корни моей силы.

Поняв, что я не отступлю, Выдра отложил трубку, закрыл глаза и начал свой рассказ.

— За тысячи лет до того, как жадные испанцы вообще научились строить свои большие корабли, этот континент уже захлёбывался в крови, — начал Выдра. — В те времена мир был моложе, а граница с Изнанкой — гораздо ближе. Наш народ — кри, алгонкины, инуиты — не строил каменных храмов, потому что нашим храмом был сам великий лес и природа. И у этого храма были свои владыки. Мы называли их Великими Духами. Но они совершенно не были добрыми, всепрощающими старцами, смотрящими на нас с облаков. Это были Зверобоги. Колоссальные ужасающие духи, сотканные из энергии лесов, крови животных и веры людей.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

— И одним из них был тот, чью искру ты несёшь. Он был физическим, неумолимым воплощением Охоты, Выживания и Поглощения. Он был Законом этих концепций. Но однажды… с востока приплыли странные люди.

Я нахмурился. Викинги? Кто-то ещё раньше?

— Они не были похожи на нас, — продолжал шаман. — Их кожа была выжжена солнцем других материков, они носили броню из блестящего металла и строили уродливые ступенчатые зиккураты, безжалостно вырубая наши священные леса. Но хуже всего было то, что они пришли не одни. Они принесли с собой своих богов. Высокомерных, сияющих сущностей, питающихся слепым поклонением и человеческим страхом. Эти чужаки принадлежали к разным племенам и верованиям, они бежали от каких-то своих древних катастроф, объединившись в отчаянную орду.

Выдра сжал кулаки.

— Их боги начали грубо перекраивать нашу землю. Они требовали кровавых жертв, заставляли реки течь вспять, иссушали озёра и сводили племена с ума. Для наших Хранителей это не было вопросом оскорблённой гордости. Это была аномалия. Болезнь. Чужие боги были другим видом, грубо нарушившим древний Баланс. И Великий Дух начал Охоту.

Слушая старика, я буквально видел эти картины перед глазами.

— Наши предания гласят, что это была война, от которой раскалывались горы и вскипали озёра, — голос Выдры дрожал. — Зверобог не собирал армий. Ему не нужны были шаманы или воины. Он сначала был один. Он просто выходил из теней и наносил удар. Он убил воплощение бога с головой шакала, который пытался принести в наши земли чужую, некротическую энергию смерти. Он растерзал огромного четырёхрукого бога войны. С каждым убитым чужаком Зверобог становился только сильнее. Он переваривал их эго, поглощал их божественную искру, возвращая украденную энергию обратно нашей земле. Чужие народы в первобытном ужасе падали на колени, наконец-то понимая, что в этих бесконечных лесах их могущественные боги — всего лишь дичь.

— И что остановило его? — тихо спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Остатки чужеземных пантеонов впали в панику, всё же на нашей земле они не имели той силы. Они поняли, что Охотник неотвратим. Никто не мог спрятаться. И тогда они совершили то, чего никогда, даже под страхом смерти, не делали в своих родных землях, — они объединились против общей угрозы. На заснеженном плато, далеко на севере, там, где сейчас лежат бесплодные пустоши, путь Зверобогу преградили двое. Они не были братьями, они пришли из совершенно разных верований и ненавидели друг друга, но животный страх перед нашим зверем заставил их встать плечом к плечу.

Выдра продолжал:

— Один из них сиял так, что на него ф невозможно было смотреть. Он называл себя Самим Солнцем. Его аура была соткана из невыносимого жара. Там, где он ступал, вечная мерзлота превращалась в раскалённое стекло, а хвойные леса вспыхивали факелами. Он искренне считал себя центром вселенной, вокруг которого должен вращаться весь мир.

Я замер. Бог Солнца? Высокомерный, сжигающий всё вокруг? Аполлон? Ра? Неважно. Мой мозг, помнящий марвел, услужливо подкидывал другие, куда более безумные варианты, но я отогнал их, вслушиваясь в рассказ.