Дог почувствовал, как первобытная неконтролируемая злость начинает затапливать его изнутри. Это была уже не его человеческая обида — это была чужеродная ярость, которая грубо, как рукой, отодвигала его собственное сознание в сторону. Сущность внутри него взбесилась. Она требовала, чтобы он немедленно остановился, развернулся, пошёл обратно в особняк и убил там всех до единого. Разорвал на куски. Поглотил их жалкие души.

Ноги Дога подкосились. Он рухнул на колени прямо в сырую землю, судорожно обхватив голову обеими руками, пытаясь удержать раскалывающийся череп.

— Хватит! — отчаянно, срываясь на визг, закричал он в пустоту леса. — Если мы вернёмся, нас убьют! Сейчас они сильнее! Ты же сам видишь, что мы проиграли этот бой!

Вместо ответа изо рта и глазниц начал густо валить чёрный маслянистый туман. Сама Тьма вытекала из него, собираясь перед стоящим на коленях парнем в жуткую искажённую фигуру. Это был тощий, почти скелетообразный силуэт с непропорционально огромными когтистыми руками и зияющими пустыми провалами вместо глаз.

Оно было воплощением древнего зла. Оно не могло говорить в привычном понимании, у него не было голосовых связок, но его слова — как холодные щупальца — проникали прямо в истерзанную душу Дога.

«Ты слаб… — прошипела Тьма в его разуме. — Зачем ты мне нужен? Ты даже не можешь использовать мои дары правильно. Ты трус. Может, мне просто избавиться от тебя? Сожрать твою бесполезную суть… Я так голоден».

Ужас сковал Дога стальным обручем. Он почувствовал, как его собственная жизнь начинает медленно вытекать из тела, засасываемая этим чёрным силуэтом.

— Нет… нет, стой! — зашептал он, давясь слезами и кровью, текущей из глаз. — Я всё понял! Мы всё исправим! Нет, я всё исправлю! Клянусь!

В его меркнущем сознании яркой вспышкой встало лицо брата. Высокомерный, сильный, всегда побеждающий Джеймс.

— Вспомни! У нас общий враг! — взмолился Дог, тянясь трясущимися руками к туману. — Ты же тоже хочешь ему отомстить, как и я! Прошу, хватит… Я правда всё понял… Мне больно! Я сделаю всё, как ты скажешь! Давай вернёмся и снова нападём, я согласен! Только не убивай! Прошу!

Чёрная фигура замерла. Боль в черепе Дога начала медленно отступать. Тьма передумала возвращаться в особняк. Сейчас она требовала другого. Она требовала пищи. Чужой жизни.

Сила резким болезненным рывком втянулась обратно в его тело. Дог сдавленно зарычал, упал на четвереньки, а затем кое-как, шатаясь, как пьяный, поднялся на ноги. Он попытался сосредоточиться, вспомнить, о чём думал минуту назад, но человеческие мысли испарились. В голове осталась только одна пульсирующая инстинктивная задача: найти добычу. От этого зависела его жизнь. Он превратился в дикого, бешеного зверя, ведомого лишь запахом крови.

Дог бесшумно скользил между деревьями. Влажный ветер принёс то, что он искал: едва уловимый запах костра.

Впереди, на небольшой просеке, показалась старая охотничья заимка. Тусклый свет керосиновой лампы пробивался сквозь щели в бревенчатых стенах. Внутри было трое. Дог не просто знал это — он ощущал биение их сердец, тепло их тел. Демон внутри него радостно, плотоядно заурчал, подначивая, требуя немедленно приступить к трапезе.

Дог не стал красться. Он просто вышел из леса и с разбегу вышиб хлипкую деревянную дверь.

Трое крепких мужчин подскочили из-за грубого стола, побросав карты. Паника мгновенно исказила их лица, когда они увидели серое, покрытое чёрными пульсирующими венами чудовище, ворвавшееся в их убежище.

— Какого дьявола?! — завопил один из них, хватаясь за ружьё.

Грохнул выстрел в упор. Заряд крупной картечи ударил Дога в грудь. Но монстр лишь истерично, булькающе рассмеялся. Картечь не пробила его плоть — она увязла в серой коже, а затем, подгоняемая вырвавшимися струйками чёрного дыма, с шипением вывалилась на деревянный пол. Раны затянулись в мгновение ока.

Дог сделал неуловимый рывок. Он оказался рядом со стрелком и взмахом когтистой руки просто оторвал ему кисть вместе с оружием. Мужчина закричал, фонтанируя кровью, но Дог не дал ему упасть. Чёрные щупальца тьмы вырвались из спины монстра, обвили раненого охотника, подвесив его в воздухе, и намертво пережали артерию, не давая ему умереть слишком быстро.

Второй охотник выхватил револьвер, но Дог уже был рядом. Удар когтями вспорол мужчине живот, выпуская наружу блестящие в свете лампы внутренности. Охотник с булькающим хрипом рухнул на колени, пытаясь удержать руками вываливающиеся кишки. Тьма тут же опутала и его, проникая в открытые раны, поддерживая биение сердца искусственным садистским образом.

Третий в ужасе бросился к окну, но туманная петля захлестнула его за шею, с силой впечатав в бревенчатую стену.

Началось пиршество.

Дог стоял в центре хижины, раскинув руки. От него к троим ещё живым, бьющимся в агонии людям тянулись толстые пульсирующие жгуты мрака. Он не убивал их. Он пил их.