Я сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию, и заглянул в её глаза, пытаясь найти там хоть каплю прежней, дикой Клары. Но она не отстранилась.

Девушка подняла руку и вдруг невероятно нежно, почти благоговейно провела тёплой ладонью по моей щеке. От этого простого жеста по моему телу пробежала дрожь.

— Я много думала, Джеймс, — тихо, с какой-то вселенской усталостью в голосе произнесла она. — И так будет правильно. Для нас обоих. Ты… ты сам всё очень скоро поймёшь.

Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке было столько скрытой боли, что внутри меня тревожно сжалось.

— Я никуда не исчезаю навсегда, глупый, — прошептала она. — Я просто хочу начать свой собственный путь. Я не могу вечно прятаться за твоей спиной в этом огромном особняке. И… я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. Ты спас мне жизнь.

А затем она убрала руку и, словно надев невидимую маску, снова заговорила сухим, деловым тоном о переезде и о том, что мне не стоит волноваться.

И тут меня просто прорвало. Моя гордость, уязвлённая её отстранённостью, вспыхнула.

— Ну отлично! — тихо проговорил я. Сарказм полился из меня. — Прекрасный план! Раз ты так всё замечательно обдумала, то пусть так и будет! Делай что хочешь, Клара! Похоже, кто я вообще такой, чтобы тебе что-то запрещать? Ты же у нас взрослая, независимая девушка, которой больше не нужна ничья помощь! Скатертью дорога в Монреаль!

Я ожидал, что она вспылит в ответ. Ожидал, что она выпустит когти, зарычит, начнёт кричать на меня, как раньше. Ожидал ссоры, которая хотя бы пробьёт эту стену отчуждения.

Но она лишь посмотрела на меня долгим нечитаемым взглядом. Устало улыбнулась, словно вообще не слышала моего недовольства, моего сарказма. Словно я был расшумевшимся ребёнком.

— Спасибо за понимание, Джеймс, — тихо ответила она.

Развернулась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.

А я остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя полным идиотом. Я просто махнул на закрытую дверь рукой. «Перебесится! — зло подумал я тогда, наливая себе стакан выпивки. — Хватит с меня этих драм. Пусть едет в свой Макгилл. И без её заскоков проблем по горло: Клуб Адского Пламени, автомобильные заводы, Мадрипур…»

И вот теперь я сидел в огромной тёмной гостиной особняка.

Девушка уехала к индейцам Кри ещё вчера утром. Когда она вернётся в поместье, чтобы собрать вещи перед финальной поездкой в Монреаль, меня здесь уже не будет — я уеду в США. Мы разминёмся. Может, это и к лучшему.

Хоть я и отпустил её, громко хлопнув дверью своей гордости, но всё равно… какой-то холодный червячок сомнений грыз меня изнутри. Я все эти дни был взвинченный, злой, срывался по мелочам. Я постоянно, снова и снова возвращался к нашему разговору. Вспоминал её странный, полный вины взгляд. Вспоминал то, как она гладила меня по щеке. Вспоминал каждое мгновение после нашего возвращения от индейцев.

Я сидел в глубоком кресле у камина, наблюдая за тем, как лениво пляшут языки пламени на дубовых поленьях. В руке я покачивал тяжёлый хрустальный стакан с янтарным бурбоном.

Весь дом уже давно спал. Стояла та самая ночная тишина.

«Ты сам всё скоро поймёшь», — сказала она.

Я сделал большой глоток обжигающего алкоголя, чувствуя, как он прокатывается по горлу. Что я должен понять? Чего она так испугалась? Почему она чувствовала вину и желание защитить меня? От чего меня защищать? От неё самой?

Я зажмурился, с силой потерев переносицу. Мои звериные инстинкты, моя чуйка Владыки буквально вопили о том, что я упустил какую-то важную деталь. Деталь, которая находилась прямо у меня перед носом, но я не могу её разглядеть.

— Идиота кусок, — вслух, в пустую комнату произнёс я.

Червячок сомнения медленно, но верно превращался в ледяную змею тревоги, сворачивающуюся кольцами где-то в районе солнечного сплетения.

— А ты, я погляжу, на удивление самокритичен!

Тихий мелодичный женский голос заставил меня обернуться. В дверном проёме гостиной стояла Ирэн. На ней был лёгкий шёлковый халат, а слепые незрячие глаза смотрели, казалось, прямо мне в душу.

Она грациозно шагнула в полумрак комнаты, ведомая своим внутренним зрением.

— Но вы, мужчины, какими бы могущественными ни были, иногда и правда ведёте себя как непроходимые идиоты.

— И тебе доброй ночи, Ирэн, — вздохнул я, проигнорировав её шпильку в свой адрес. — И почему же ты не спишь в столь поздний час?

— Я люблю наблюдать за звёздами, — совершенно невозмутимо, с лёгкой иронией проговорила слепая провидица.

Я на её слова только усмехнулся. Ирония судьбы.

— Да и к тому же ты ведь сам хотел встречи со мной наедине, разве я не права? — добавила она, подходя к креслу напротив.