— Три часа, — сказал Кагами. — Сортировка по типу, очистка помещения.

Он сам взял метлу из угла и начал работать — без предисловий, без распределения ролей. Просто взял и начал.

Мы переглянулись и разошлись.

Я занял дальний сектор с печатями — их нужно было разделить по рангам и типу, что требовало внимательности. Рейка работала методично в центре — сортировала кунаи, проверяла каждый на баланс, укладывала в правильные ящики. Такеши с нинкенами взял себе сенбоны — Куро и Широ помогали по-своему, таская небольшие упаковки к нужным местам.

Разговоров почти не было. Только шум работы — скрип ящиков, звон металла, шарканье подошв по каменному полу. Изредка Кагами что-то коротко указывал — без голоса, просто движением руки или взглядом, направленным на конкретный ящик.

Такеши один раз что-то уронил — громко — и тут же тихо пробормотал что-то в адрес ящика, Куро, и вообще складов как явления.

Рейка покосилась на него. Не сказала ничего.

Я разбирал контейнеры с печатями и думал, что миссия ранга Д — это скорее правильно, чем унизительно. Внимательность. Аккуратность. Умение работать в пространстве с реальными предметами, которые имеют реальное значение. Неправильно уложенная боевая печать — это не просто беспорядок, это потенциальная смерть кого-то, кто возьмёт её в бою.

Справились за два часа — чуть раньше отведённого времени.

Кагами осмотрел результат — без слов, просто прошёл по помещению, посмотрел на ящики, на полки, на пол. Потом кивнул.

— Идём.

На полигоне распределение было тем же, что утром.

Рейка с клоном Кагами ушла к западной стене — туда, где деревья. Оттуда вскоре донёсся сначала тихий голос клона, объясняющего что-то, потом взрыв, потом тишина, потом ещё один взрыв.

Такеши с другим клоном ушёл в дальний угол полигона. Там тренировка звучала иначе — к выкрикам Такеши добавился отчётливый азартный возглас на середине, явно связанный с удачно выполненным приёмом. Потом пауза. Потом снова.

Хоть что-то без ловушки, — подумал я.

Кагами передо мной активировал шаринган и кивнул на катану.

— Продолжаем вчерашнее. Чакро-клинок. Поднимай давление.

Я потянулся к рукояти.

Следующие два часа были похожи на вчерашние — та же методичность, те же точные указания, то же терпеливое ожидание, пока я применяю правку. Кагами видел поток чакры напрямую через шаринган и объяснял не то, что мне казалось правильным, а то, что происходило на самом деле. Разница была ощутимой — объяснение изнутри, не снаружи.

— Давление теряется на кончике, — сказал он в какой-то момент. — Видишь?

— Чувствую, — ответил я. — Но не могу удержать.

— Сужай сечение раньше. До перехода с середины клинка, не после.

Я попробовал. Раз. Второй. Третий — и поток выровнялся до самого острия, не провалившись.

— Вот, — сказал Кагами.

Дальность режущего эффекта воды за пределами лезвия увеличилась — я чувствовал это физически, как изменение в балансе катаны. Не в весе — в ощущении пространства вокруг клинка.

К концу тренировки резерв ушёл ниже половины. Потом ещё ниже. Я продолжал — не из упрямства, а потому что понимал, что нахожусь на краю того, где обучение становится настоящим. Кагами наблюдал и не останавливал.

Потом что-то мягко лопнуло внутри — не больно, просто резко опустело — и я понял, что переборщил.

Вот оно.

Лёгкое чакроистощение — не критическое, не как у Такеши в первый день, но ощутимое. Голова чуть поплыла. Руки стали тяжелее.

— Достаточно, — сказал Кагами.

Я убрал катану, не споря.

У центра площадки мы собрались снова — все трое плюс нинкены.

Рейка была бледнее утреннего. На тыльных сторонах ладоней — маленькие ожоги, несколько, аккуратные, как точки. Не от чужой техники — от собственной, от работы с Катоном на пределе. Пальцы чуть подрагивали. Она стояла прямо, как всегда.

Такеши выглядел чуть лучше, чем утром — тренировка тайдзюцу явно добавила ему удовлетворения. Но от нинкенов шёл знакомый запах — ловушка с травами снова нашла своих жертв.

— Опять? — спросил я, кивнув в их сторону.

— Другая трава, — сказал Такеши мрачно. — Но такая же мерзкая.

Куро сидел с видом существа, которое прошло через испытание и не собирается это комментировать. Широ отфыркивался, тихо и методично.

— Зато по тайдзюцу неплохо, — добавил Такеши, и в этом добавлении была та же смесь удовольствия и недовольства, которая у него, видимо, была нормальным рабочим состоянием.

Кагами осмотрел нас — так же, как утром. Коротко, по очереди.

— Свободны.

И исчез — шуншин, чистый и бесшумный, едва заметная тень в последний момент, прежде чем воздух сомкнулся на пустом месте.

Такеши смотрел на это место секунду.

— Каждый раз, — сказал он задумчиво. — Каждый раз хочу научиться так же.

Рейка молча развернулась и пошла к выходу. Рука автоматически прошла по плащу — проверила вакидзаси, убедилась, что печать держит.