Выделенное под запечатывание четырёххвостого здание впечатляло. В первую очередь той насыщенностью чакры, что витала в нём. Её было настолько много, что даже я, откровенный олух в сенсорике, ощущал её. А всё дело в многочисленных печатях, коими были исчерчены все стены, потолок и пол.

Пусть сама процедура должна была произойти ещё не скоро — до Саммита оставалось ещё полторы недели, — но провести все необходимые шаги перед этим нам никто не мешал. В частности, сейчас мы будем распечатывать зверя из джинчурики — а я напомню, бедолага жива лишь за счёт чакры хвостатого и недюжинных усилий наших ирьенинов.

В самом здании собрался весь цвет Конохи, каждый клан прислал своего представителя, если не главу вовсе. Просто чтобы запечатлеть момент, когда Лист, можно сказать окончательно, заполучит в свои руки очередное оружие массового поражения.

Пока Узумаки настраивали свои печати и готовили сосуд — им выступал глиняный горшок, исчерченный печатями по самое горлышко, — тем временем в самый центр помещения, туда, где сходились все многочисленные надписи, внесли нынешнего джинчурики четырёххвостого. Бедная женщина была едва жива, совершенно не сопротивляясь любым действиям со стороны Узумаки.

— Тяжёлое зрелище, — прошептал Минато. Он, как и его не то девушка, не то уже жена, были здесь, стоя рядом со мной.

Я лишь молча кивнул. Зрелище и впрямь было отнюдь не из приятных.

— Мы готовы, Хокаге-сама! — крикнул один из старейшин красноволосых, вставая рядом с джинчурики.

— Начинайте, — махнул рукой Хирузен, рядом с которым устроились его советники. Кагами всё так же не избавился от своей повязки — мы так и не смогли поговорить, не было времени для этого.

Мужчина поклонился Хокаге и махнул рукой в сторону группы красноволосых, устроившихся кругом, в центре которого была женщина. Из их спин вытянулись многочисленные золотые цепи, а вокруг них загорелись письмена, образуя купол барьера.

Убедившись в готовности остальных, старейшина сложил длинную последовательность печатей, после чего вытянул вперёд руку, на кончиках пальцев которой засветились кандзи. Он ударил ею в живот девушки, после чего стремительно отпрыгнул от неё.

Из живота девушки стремительно стала вытекать алая чакра, со временем образуя гигантскую обезьяну с красной шерстью, позади которой неистово махали четыре хвоста, по виду напоминавшие щупальца не то осьминога, не то кальмара.

Не успел он и слова сказать, как его спеленали чакро-цепи, а под ногами неистово засветилась гигантская печать, придавливая зверя к земле. Тем временем старейшина, как и ещё с десяток красноволосых, закончили серию знаков, после чего вокруг зверя образовалось — за неимением лучшего слова — подобие трубы, что вела прямо к сосуду, начиная выкачку чакры.

Всё это продолжалось десять минут, время от времени Узумаки сменяли друг друга, после чего последние остатки четырёххвостого наконец были запечатаны в кувшин.

— Хорошая работа, Тенджи-сан, — кивнул головой Хирузен, после чего подошёл к сосуду и взял его в руки. — Примерно через две-три недели мы ещё воспользуемся вашими услугами.

— Зал запечатывания в вашем полном распоряжении, Хокаге-сама.

— Ммм.

Кивнув, он исчез в шуншине, а следом и мы пошли на выход.

Мой путь лежал сразу в резиденцию Хокаге — там вскоре начнётся очередное заседание кланов. В частности, очень многим хотелось вставить своё слово и предложить кандидатуру будущего сосуда для хвостатого.

Разумеется, мой клан в этой склоке активного участия принимать не будет, единственное, что мне предстоит, — это отдать свою поддержку Учихе. Всё же я очень многим задолжал этому клану, и они это прекрасно понимают, а потому Фугаку и зашёл ко мне вечерком в гости — забрать часть этого долга.

Не то чтобы я был против — сейчас ситуация у Учихи куда лучше канонной: как минимум, все видят в них клан одного из основателей деревни, а за счёт разбавления лиц в полиции их негативная репутация пошла на спад. Не говоря уже о тех усилиях, что приложил Кагами для усмирения гордыни своего клана и поднятия его образа в глазах других.

Если удастся отдать им четырёххвостого, то последние ростки недовольства деревней у них утихнут — всё же джинчурики это стратегическое оружие деревни, и, отдав им такового, Хирузен покажет, что Учиха ценятся среди верхушки и им доверяют.

При мысли об этом я скривился.

Надо же было Второму так сильно давить на красноглазых. Если во времена Хаширамы среди них и были недовольные, то таковых было мало, а после предательства Мадары стало ещё меньше. Но вот при Втором все радикалы вновь подняли головы, подтачивая лояльность клана к деревне. Всё стало хуже при назначении Хирузена новым каге — уже в третий раз пропустив кандидата от Учихи в виде Кагами, — и более того, Сарутоби не делал ничего, чтобы хоть как-то сгладить углы с этим кланом.

Благо, хоть Данзо я устранил куда раньше, чем он смог бы нанести глубокий ущерб. Более чем уверен, что одним из своих главных дел жизни он считал ослабление клана Мадары — всё же он был наследником Тобирамы.

Отряхнувшись от тяжёлых мыслей, я вновь обратил внимание на окружение.