Ненавижу свитки переноски живых.

Интерлюдия: Сарутоби Хирузен.

Вот уже как минуту он не отводил взгляда от результата действий своего союзника. Эн-но-Гёдзя выполнил свою часть сделки. Пусть и не так, как они договаривались, но дело было сделано. Ива серьёзно ослаблена, если не уничтожена вовсе. Пусть в живых остался Ооноки, но этот удар был слишком силён по морали и кошельку Ивы как деревни. Кто захочет жить в уничтоженной деревне? Отныне одной из слабейших среди Великих?

Суна тоже выбита — пусть потерь среди обычных шиноби у них не так много, — они лишились опытного джинчурики и кучи элитных ниндзя. Кири и Кумо, пока не услышат новость о произошедшем с Камнем, будут заняты друг другом.

Для Конохи война тоже окончена. Его взгляд перешёл на еле живого джинчурики четырёххвостого. Им удалось заполучить в свои руки ещё одного хвостатого, куда более слабого, чем девятихвостый, а потому, с помощью Узумаки и Наваки, подчинить его будет куда проще, чем лиса.

Он машинально активировал знак к отступлению, всё ещё не отводя взгляда от дела рук своих. Не этого желал его учитель. Не этого.

Бремя этого решения уже начало гнуть его и без того усталую спину. В голове одно за другим проносились решения, о принятии которых он жалел, но не видел альтернатив.

Его решимость сдать свой пост другому стала как никогда стальной. Стоит только Молнии и Воде прекратить свои распри, как только утихнут последние бои — он более не будет каге. Быть может, останется советником, но не более. Хватит с него.

Сознание вернулось рывком. Вот я лежал под барьером у остатков Ивы — а вот я уже в знакомой палате. Настолько знакомой, что стало даже тошно.

— Живой там, Ямасиро, — раздался слева голос, можно сказать, его личного врача. Цунаде хмуро сверлила его тушку своими медовыми глазами, при этом активно занимаясь латанием его тела.

— Коноха?

— Коноха, — подтвердила она.

— Война?

— Официально ещё идёт, — ответила она, не отвлекаясь от своей работы, — неофициально Коноха своё отвоевала. Ещё стоит гарнизон у границ Кири и Кумо, но и те сворачивают свои армии. Скоро будет созыв Пяти Каге.

— Сколько я провёл в свитке? — очередной вопрос сорвался с моих губ.

— В районе недели, — ответила женщина, — сначала было принято решение лечить самые тяжёлые случаи. И их, несмотря на скоротечность войны, было много. Особенно с фронта Кагами.

— Ха, — вырвалось у меня, — почти под самый конец срока стабильности печати.

— Их было ОЧЕНЬ много, Ямасиро, — нахмурившись, сказала женщина, — а я всего лишь человек.

— Неужто меня бы не подлатал какой-нибудь ирьенин А-ранга? — иронично спросил я. — Вон, вроде, Кейске-сан, ваш соклановец, между прочим, вроде прекрасный специалист.

Грудь обожгло болью, а бровь женщины вопросительно приподнялась.

— Ну как оно? — елейно спросила она. — Вот примерно так ты бы себя чувствовал при лечении у него, — продолжила она, — в течение часов эдак шести. А уж о том, чтобы в скорейшие сроки начать лечение твоей нервной системы и глаз, речи бы не шло — Кейске хороший специалист, но вот с мелкими сосудами он плох. Кто знает, какие осложнения тебе даровало бы такое лечение.

— Всё понял, сдаюсь, был не прав.

— То-то же, — довольно кивнула она. После чего, спустя минуту, добавила: — Расслабься, Кенджи.

От звучания своего имени я удивлённо поднял брови.

— Война уже окончена, — продолжила женщина, — расслабь свои мышцы и отдохни. Ты заслужил.

Чуть деревянно я кивнул и вновь уставился на потолок.

Ха. А ведь и вправду.

Война окончена.