Все эти мысли вихрем проносились в голове, пока я лихорадочно окутывал его песчаной бурей и отвлекал клонами. Хан же, несмотря на свой ОЧЕНЬ тяжёлый вид, скакал по буре, как чёртов кузнечик — быстро, резко и совершенно непредсказуемо.

Так долго продолжаться явно не могло. Мы уже отошли метров на пятьдесят от стен — от встречи с ним до этого момента прошло от силы минуты две, — но я чувствовал, как его внимание всё чаще скользит в сторону деревни.

Когда ему, видимо, окончательно надоело гоняться за призраками, он просто развернулся и резко рванул назад, к своим.

Ну уж нет.

Материализуюсь на его пути, в левой руке светится оранжевым клинок из спрессованной лавы. Глубокий вдох разгоняет сознание — Хан, двигавшийся довольно быстро, резко замедлился, как и мир вокруг. Как, впрочем, и я не стал быстрее — вперёд улетело именно восприятие.

Рука его вытянулась вперёд, когтями вперёд — на кончиках спрессованный пар. Делаю шаг навстречу, занося клинок над головой.

Дыхание Пламени. Пятая ката. Пламенный тигр.

С клинка сорвалось пламя, в котором проглядывались вкрапления раскалённой породы — на когтях и клыках образовавшегося тигра.

Ещё давным-давно, в гаче, я получил эту серию ката, после чего переделал под воду. Вот только перед этим я освоил каждое из имеющихся в ней движений. Пусть не так хорошо, как Водное — его я уже адаптировал именно под себя, — но всё же.

Пламенный тигр занёс лапу на всё ещё бежавшего напрямик Хана, что даже не обратил на него внимания. Его тело, помимо алой чакры зверя, резко окуталось толстой плёнкой пара, после чего из его ног он вырвался стремительным потоком, резко ускоряя и без того стремительного шиноби.

Пламя, вместо того чтобы поглотить его целиком, успело лишь зацепить его бок, оставив лишь подпалины на доспехе. Сам же он буквально вонзил свою лапищу в мою грудную клетку.

Адская боль от вспоротых мышц наполнила моё сознание.

Выродок умудрился напитать пар природной энергией. Блядские джинчурики и биджу, каждого под ноль помножу, сука!

Схватив руку, что увязла в моей тушке, я маниакально улыбнулся.

— Попался, Ханчик.

После чего рывком, другой рукой, схватил его за морду.

— Ахахахахах, а ты знаешь, почему меня прозвали Засухой, Ханчик? Вот почему!

Ещё в начале моей речи я запустил технику — Иссушение. Влага стремительно стала покидать его тело, начиная с руки, которую я всё ещё держал железной хваткой, и, что самое главное, с головы.

Вторая его рука с размаху влетела в мою голову, которую я уже распустил на песок. После этого замаха силы окончательно покинули его, и он опустился на колени. Рядом опустился я, дрожащей рукой распечатывая медицинский свиток.

Рывком я сорвал остатки своей одежды, обнажая грудь, в которой образовалось пять дырок — точно под каждый из когтей мёртвого сученыша, что вонзились в моё тело. Я чувствовал, как кровь вытекает из проткнутых вен и артерий — ублюдок промазал по сердцу, но зацепил аорту. Ещё чуть ниже, и мне была бы крышка — сукин сын в последний момент умудрился сменить цель своей атаки: вместо брюха, где не осталось внутренних органов (те спрятались как раз за грудиной), он пошёл за моей грудной клеткой. Я не успел убрать всё — само сердце и лёгкие.

Тварь оказалась слишком быстрой, чтобы я без чакры мог его убить — пришлось пойти на этот чёртов риск. Ладно, главное дело сделано.

Улёгшись на уже активированный свиток, я активировал другой, барьерный, после чего принялся ждать.

Спустя минуту мир осветился белым, после чего всё вернулось на круги своя. Отправив глаз вверх, я крякнул от увиденного. От некогда великой деревни не осталось буквально ничего — лишь кратер. На краю этого кратера растерянно переглядывались мои союзники, среди которых были и Хирузен с Кушиной, всё ещё пребывавшей в покрове зверя.

Возле неё валялась джинчурики Сон Гоку, чьи руки и ноги были оторваны под корень, жизнь в ней поддерживали печати Узумаки и бешеная регенерация всех носителей зверей.

Неподалёку появился Дан, выглядевший довольно бледным — явно перенапрягся, убивая шиноби.

Жителей жалко.

Взгляд вновь нашёл кратер на месте, где ранее стояла Ива. Помимо шиноби, в деревне, как и в Листе, жили обычные люди. Тысячи обычных, мирных жителей, что даже в глаза не видели оружия и не желали иметь с ним ничего общего.

Чёртова война.

Захотелось вымыться и врезать кому-нибудь.

— Что с джинчурики, Кенджи-сан.

Подал наконец голос синеволосый, поглядывая по сторонам.

— Мёртв он, непонятно, что ли? — грубо ответил я.

— Тело?

— Пошло по ветру, немного переборщил.

Он ничего более не сказал, наблюдая за работой печати.

На шее активировалась печать-знак к отступлению.

— Боюсь, я не смогу позволить вам долечиться, Кенджи-сан, слишком опасно, — он чуть виновато улыбнулся и достал другой свиток, — если вы не против.

Скривившись, я кивнул, мысленно готовясь.