— Вы трое — свежие выпускники Академии. А только что почти четверть часа держались против противника уровня токубецу-джонина. — Я обвёл их взглядом из-под повязки. — Ни один из вас поодиночке не должен был протянуть против него и минуты. Асума — крепкий чуунин уже сейчас. Райдо, Куренай — вы дожали бы слабого чуунина, но не более. А продержались против того, кто сильнее любого из вас на голову. Это само по себе достойно.

Я дал им пару секунд понежиться в похвале. Пусть. Заслужили.

А потом убрал из голоса тепло.

— А теперь скажите мне вот что. Почему вы проиграли?

— Он был сильнее, — тут же бросил Асума, будто это очевидно. — Токубецу-джонин против трёх генинов. Что тут думать.

— Неверно.

Он нахмурился.

— Сила была ни при чём. — Я подался вперёд. — Вспомни тот единственный момент, когда вы почти дожали его. Когда ты, Асума, наконец заорал остальным работать вместе. Вы поставили его на колено — противника на голову сильнее каждого из вас. Помните это?

Молчание. Помнили. По лицам было видно, что помнили.

— А теперь вспомните, что было дальше. Ты, Асума, полез добивать в одиночку, отсекая своим телом остальных от противника — гордость взяла верх. Райдо кинулся следом, чтобы не отстать, — самолюбие. Куренай осеклась с огнём, побоявшись задеть вас, — и осталась не у дел. Связка рассыпалась за одно мгновение, и он раскидал вас, как котят.

Я откинулся на спинку.

— Вы проиграли не болванчику. Вы проиграли друг другу. Он всего лишь воспользовался тем, что вы трое так и не стали командой.

Тишина повисла тяжёлая. Асума смотрел в землю, желваки ходили. Райдо кусал губу. Куренай сидела неподвижно, но я видел — дошло.

— Каждый из вас талантлив. — спокойно проговорил истину я — По-настоящему талантлив, я не льщу. Но талант троих одиночек — это всё ещё три одиночки. А я вам не одиночек растить собираюсь. — Я поднялся со стула. — Я растить собираюсь команду. Такую, где один не лезет добивать противника, потому что знает: другие его прикроют и помогут. Где вы читаете друг друга без единого слова. Вот тогда вы дожмёте не токубецу-джонина. Вы дожмёте кого угодно.

Я оглядел троих — вымотанных, притихших, впервые за всё утро слушающих меня всерьёз.

— Тест вы прошли. С сегодняшнего дня вы генины, а я — ваш сенсей. Поздравляю. — Я позволил себе лёгкую усмешку. — А теперь готовьтесь. Потому что то, что я буду с вами делать дальше, вы возненавидите куда сильнее сегодняшнего.

Глава 61. Новое поколение

Следующий день начался с собрания.

Очередной совет всех влиятельных шиноби деревни, где в который раз перемалывали одно и то же. Что делать с давлением Ивы и Суны и как отвечать на их провокации.

Коноха, разумеется, слала предупреждения и угрозы главам обеих деревень. И у нас, разумеется, тоже вдруг заводились целые отряды нукенинов, которым страсть как приспичило перебраться к соседям, а не киснуть в загнивающей Стране Огня. Но полноценной войны никто затевать не спешил, оттого руки у нас были в известной мере связаны. Деревня привыкла обороняться, а не наступать, да и всего у нас имелось в достатке, самая богатая и удачно расположенная страна как-никак.

Это Суне позарез нужны земли, свободные от бесконечной пустыни, а Иве — от её вечных горных гряд, где не растёт толком ничего. Клочки годной земли у них, конечно, были, да мало. А через наши территории вдобавок тёк нескончаемый поток торговых караванов и богатых заказчиков.

Да и становиться зачинщиком новой Мировой Хирузен не желал. То ли сказывалось наследие, что передали ему Первый и Второй, то ли характер, смягчившийся с годами. Тем дедом из начала канона он ещё не стал, но седина уже вовсю пробивалась в его волосах, а черты лица понемногу высыхали, старчески заостряясь.

Словом, на этих собраниях мы чаще всего просто сидели кругом самых влиятельных лиц деревни и по очереди приводили доводы за и против. Демократия в военизированном государстве магических ниндзя, мать его.

Так и не придя ни к чему — снова — Хокаге распустил совет и ушёл под недовольными взглядами всех глав кланов.

Понятно, отчего после этой войны он сразу сдаст свою шляпу. Не тянет он больше той ответственности, что она на него взваливает.

Уже направляясь к выходу, я поймал взгляд Кагами. Тот едва заметно махнул мне рукой: следуй за мной. Некогда молодой мужчина, мой сенсей, всё сильнее превращался в старика. Доспех на нём был всё тот же, доставшийся от Тобирамы, а вот волосы, прежде иссиня-чёрные, тронула седина, уводя их к серому. Черты лица ещё хранили отголосок молодости, но говорили ясно: перед тобой уже не двадцатилетний парень, а мужчина на закате юности.

Я пошёл за ним и оказался в кабинете Хокаге, где, помимо нас, был и сам хозяин кабинета. Хирузен набивал трубку табаком, глядя пустым взглядом на разложенную по столу карту. Услышав нас, он поднял глаза и задержал их на мне.

— Ааа, Кенджи, проходи. — Кивком он указал на диван сбоку. — Присаживайся.