Сам я, впрочем, не обманывался. Мышцы лица сводило от спазма: токсин работал, заставляя меня скалиться точно так же, как и остальных. Но на этом сходство заканчивалось. Внутри я был спокоен, как бетонный блок.

В стенах арены с лязгом открылись несколько широких проёмов. Оттуда деловито выбежали с десяток клоунов с медицинскими носилками. Без лишних слов они начали сноровисто закидывать на брезент то, что еще недавно было людьми, а сейчас напоминало разъеденное кислотой месиво, и уносить за кулисы. Пространство быстро очистилось, но от вони это не спасло. Концентрация газа в застойном воздухе осталась прежней.

Джокер, ни разу не сменив позы, всё это время стоял у перил своей трибуны. Он смотрел на нас сверху вниз, как ребенок на муравейник, в который только что залил кипяток. Периодически он хихикал в кулак или бормотал в микрофон обрывки шуток, понятных ему одному.

— А тепе-е-ерь! — его голос, усиленный динамиками, ударил по барабанным перепонкам, как только последняя пара носильщиков скрылась в проеме. — Объявляется технический перерыв! Полчаса на танцы!

Из скрытых колонок тут же грянула омерзительно бодрая, цирковая музыка. Громкая, дисгармоничная, абсолютно сюрреалистичная на фоне свежих луж крови. Джокер был в полном восторге от собственного креатива.

— Танцуйте, мои дорогие! — он взмахнул руками, словно дирижер, призывая нас в центр арены. — Танцуйте так, будто от этого зависит ваша жалкая жизнь! Ах да, подождите-ка... Так оно и есть!

Никаких дополнительных стимулов не потребовалось. Стоило кому-то в толпе вспомнить о кислотных капсулах, как люди задергались. Мы начали танцевать.

Это было жалкое, безумное зрелище. Сорок семь человек, размазывая кровь по подошвам, неуклюже прыгали и дергались в такт идиотской мелодии. Дыхание участилось, лица покраснели. Улыбки стали еще шире, еще безумнее. Кое-кто из выживших, не выдержав напряжения и действия химикатов, сорвался в истеричный, непрерывный хохот, продолжая отплясывать, как марионетка с обрезанными нитями.

«Ясно, — мысленно хмыкнул я, методично переступая с ноги на ногу, чтобы не привлекать внимание охраны на балконах. — Классика жанра».

Цель этого унизительного перформанса стала понятна почти сразу. Физиология. Джокер не просто хотел поиздеваться. Веселящий газ, висящий в воздухе, впитывался в кровь через легкие. Активно двигаешься — сердцебиение учащается, кровь разгоняется, сосуды расширяются, и токсин бьет по мозгам в разы быстрее и эффективнее.

Я поступил ровно наоборот. Сосредоточившись на технике «Дыхания с промежуточной полной концентрацией», я взял под жесткий контроль свой ритм. Я делал короткие, выверенные вдохи, намеренно замедляя пульс, снижая частоту сердечных сокращений, чтобы минимизировать всасывание этой дряни и сохранить хотя бы подобие ясного рассудка. Внешне я продолжал дрыгаться вместе со всеми, имитируя припадок веселья.

Параллельно с этим, показушно размахивая руками, я незаметно ощупывал собственное тело, прислушиваясь к ощущениям. Задача была тривиальной: понять, куда именно Джокер запихал капсулу с кислотой.

Сотня человек. Работа грязная, массовая и, скорее всего, делалась в спешке. На сложные хирургические вмешательства, требующие времени и стерильности, его клоуны вряд ли бы пошли. Я методично прощупал торс, шею, бедра. Никаких швов, уплотнений под кожей или болевых точек не обнаружилось. Была только тупая, пульсирующая боль в затылке и небольшая запекшаяся ссадина — классический след от удара тупым предметом. Скорее всего, именно так нас и паковали перед доставкой сюда. Ничего экстраординарного.

Вывод напрашивался сам собой. Капсула в желудке. Нас просто заставили их проглотить, пока мы были в отключке, или скормили насильно, увы памяти реципиента мне по классике не досталось.

Но отсюда вытекал второй, куда более важный вывод. Я сильно сомневаюсь, что эта «таблетка смерти» — какое-то высокотехнологичное чудо инженерной мысли корпорации Уэйна или Лютора, способное, находясь в агрессивной кислотной среде желудка, автономно считывать биометрию носителя и детонировать при остановке сердца. Нет. Слишком сложно и дорого для одноразового шоу.

Управление явно дистанционное. Внешнее. Кто-то — вероятно оператор за пультом в аппаратной — просто нажимает кнопку детонатора, стоит кому-то из участников нарушить правила или сдохнуть от ножа.

Лично для меня эта информация кардинально ничего не меняла. Ситуация как была в глубокой заднице, так там и оставалась. Но это был важный пазл в общей картине, который нужно было учитывать при планировании побега. Если сигнал идет извне, значит, его можно заглушить. Или убить того, кто держит пульт.

Тем временем блядская цирковая мелодия оборвалась так же внезапно, как и началась.

«Примерно полчаса, как и обещал. Пунктуальный психопат», — отметил я, оглядывая толпу.