— Тринадцатый! — голос Джокера лязгнул металлом по нервам. Он уставился на участника с соответствующим номером.

Это был лысеющий, рыхлый мужик лет сорока, с потным лицом и бегающими поросячьими глазками. Он затрясся мелкой дрожью, когда на него с потолка рухнул тяжелый, слепящий луч прожектора. Я заметил осветительную аппаратуру только сейчас — шоу было подготовлено с размахом.

— Так как у тебя счастливое число, приятель, именно тебе выпала невероятная честь продемонстрировать моё великодушие! — Джокер наклонился вперед, опираясь руками о перила трибуны. — Желание. Загадывай прямо сейчас, и все увидят, что я держу своё слово!

Мужчина откровенно поплыл. Он начал буквально истекать потом, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Толпа вокруг него инстинктивно отшатнулась, оставляя бедолагу в центре освещенного круга.

— Я… — начал он блеющим, срывающимся голосом. — Хочу свободы! Просто... выбраться отсюда! Закончить это безумие! Отпустите меня!

Последние слова он выкрикнул уже на высокой, истеричной ноте.

— Конечно. Твое желание — закон, — легкомысленно пожал плечами Джокер и навёл на мужчину револьвер.

Хлопок выстрела ударил по ушам в замкнутом пространстве арены.

На груди тринадцатого, прямо поверх нелепой цифры, расцвело аккуратное кровавое пятно. Лицо мужчины исказилось в нелепой маске крайнего недоумения. Под истошные крики стоящих рядом паникеров он тяжело, словно куль с картошкой, завалился на бетонный пол. Мертв еще до того, как коснулся земли.

— Что есть истинная свобода, как не свобода от бренной, слабой плоти? — философски протянул Джокер. Его голос, разнесшийся из скрытых в стенах динамиков, чудовищным образом заставил толпу мгновенно заткнуться. Люди давились собственным криком. — А ведь он мог попросить мой эксклюзивный автограф, — клоун наигранно вздохнул. — Но... свобода тоже неплохо.

Я не смотрел на Джокера. Я смотрел на труп. Тело убитого вдруг задергалось, зашипело, источая едкий, тошнотворный желто-зеленый дым. Плоть начала буквально плавиться на глазах, разъедая одежду и частично бетон пола. Люди, стоявшие даже в добром десятке метров от трупа, вдруг начали странно дергаться. Их лица исказились неестественными, пугающе широкими улыбками, и они зажали себе рты, пытаясь сдержать рвущийся наружу булькающий смех.

— Ах да, забыл упомянуть одну ма-а-аленькую деталь! — Джокер хлопнул себя по лбу. — Внутри каждого из вас заботливо зашита капсула с моей фирменной веселящей кислотой. Участники Игр должны активно участвовать, а не чудить и портить мне рейтинги! Попытка побега, саботаж или отказ от игры — и капсула делает «бульк»!

«А вот это уже по-настоящему херово, — мысленно скривился я, сохраняя внешнее хладнокровие. — А я-то уже успел порадоваться, что в этот раз старт на Высокой Сложности выдался относительно вегетарианским. Зря. Скрытая капсула с кислотой в теле — это проблема, которую простым баффом физики не решить. Благо, я не стал делать резких движений на старте, опыт снова окупился».

— Ну а теперь, когда формальности улажены, начнём первую Игру! — радостно возвестил Джокер.

С тяжелым скрежетом часть бронированных стен арены разъехалась в стороны, обнажая темные зевы туннелей. Оттуда, чеканя шаг, вышли уже знакомые мне ублюдки в клоунских масках и тактической броне. Оружия при них не было. Зато в руках каждый из десяти клоунов нес широкий металлический поднос. На подносах ровными рядами лежали охотничьи ножи.

«Десять клоунов. По десять ножей на каждом подносе... Сотня клинков на сотню участников. Не думал, что пачкать руки придется так рано».

— Правила просты до безобразия! — вещал Джокер, дирижируя невидимым оркестром. — Вы подходите, берете ножичек и убиваете... да хоть кого-нибудь! Чирк по горлу, нож в печень — я не привередлив! Убили? Поздравляю, вы прошли в следующий этап. Погибли сами? Печально, но таков шоу-бизнес, вы выбываете! — он театрально смахнул из-под глаза несуществующую слезу.

Мой мозг мгновенно зацепился за формулировку.

«Убиваете… да хоть кого-нибудь».

Джокер обожает хаос, но он редко врет в правилах своих игр, а еще он любит играть словами.

Я сделал короткий, максимально глубокий вдох, активируя «Дыхание с промежуточной полной концентрацией». Легкие обожгло. Я физически почувствовал, как ударная доза кислорода вбрасывается в кровь, расходясь по венам жидким огнем. Сердце перешло на иной, форсированный ритм. Мышцы сжались, словно туго скрученные стальные пружины. Зрение обострилось до такой степени, что я видел текстуру ткани на костюме человека в трех метрах от меня. Скорость, сила, реакция — всё вышло на пиковые для человеческого организма показатели.

Если я правильно всё понял, и Джокер не оговорился...

«Я совершенно не хочу резать глотки этим перепуганным бедолагам. Зачем мараться об массовку?» — я холодно окинул взглядом трясущуюся толпу, которая только начала осознавать суть задания.