— Мама… — напряженно, сквозь слезы глядя на пылающего отца, который продолжал атаку за атакой посылать в нашу сторону, произнесла Затанна. Её голос дрожал. — Он не мог спасти нас обеих тогда. Мама погибла, пожертвовав собой, отец не выдержал и начал гореть в этом проклятом пламени безумия, а потом нас схватила Кейл и…

— И теперь он рискует сгореть окончательно, — буркнул я, складывая эту трагичную картину воедино.

Теперь стало ясно, почему первое, что прохрипел этот безумный скелет, было имя «Синделла», имя его жены по канону DC. Как радикальный вариант — удалить к черту все воспоминания о ней, чтобы снять триггер. Но… боюсь, ситуация может стать ещё хуже. Личность просто осыплется, как карточный домик без фундамента.

«Чертовы ограничения способности», — недовольно покачал я головой. Базовое правило: один объект — одно свойство, наконец-то больно дало о себе знать. Удалением одного лишь безумия здесь не отделаешься. А значит, остаётся только один, относительно безопасный вариант…

Свойство: неконтролируемая магия. Изъять!

Мой внутренний резерв просел практически наполовину с таким противным, сосущим ощущением, словно из меня разом выкачали три литра крови. А я ведь изъял, по сути, незначительную херню. Всего лишь отсутствие контроля, которое не оказывает фатального влияния на сам клубок личности Джованни. Что было бы со мной, рискни я всё-таки ухватиться за само безумие или, ещё лучше, за магию волшебника в общем её проявлении? Я бы просто высох и осыпался пеплом прямо на месте.

— Теперь дело за тобой, фокусница, — тяжело дыша, я повернулся к Затанне.

Одновременно с этим я сформировал вокруг рта мужчины жесткое подобие кляпа из взрывного конструкта. Просто чтобы он не мог произносить свои обратные заклинания. Безопасность превыше всего.

Сам Джованни наконец перестал неконтролируемо гореть. Огонь опал. Перед нами на расплавленном полу на коленях находился тяжело дышащий, уставший черноволосый мужчина лет пятидесяти. В цилиндре и в старомодном смокинге типичного иллюзиониста, на котором, что удивительно, не было ни единого следа подпалины или копоти. Магия — удобная штука.

Его безумные, налитые кровью глаза растерянно смотрели в сторону Затанны. Я мысленным усилием слегка раздвинул барьер, выпуская девушку, и она неуверенно, дрожащими шагами направилась к отцу.

— Папа… это я… — начала осторожно девушка, боясь спугнуть момент. — Зи. Твоя Зи, — голос Затанны сорвался.

До Джованни оставался всего один шаг, но в мутном, затуманенном взгляде старого мага так и не появилось проблеска узнавания. Он смотрел сквозь неё.

— Я… Прости меня. Пожалуйста, прости! — срываясь на истеричный плач, воскликнула Затанна и, упав на колени, крепко обняла Джованни.

Мужчина глухо промычал что-то нечленораздельное сквозь синий кляп. Но по сохраняющемуся животному безумию в его взгляде, я понял, что никаким раскаянием и узнаванием там пока и не пахло. Он всё ещё был заперт в своих кошмарах.

— После смерти мамы тебе было так сложно, — продолжала рыдать Затанна, уткнувшись ему в плечо. — А я дура! Самовлюбленная дура, которая никогда не ценила всего, что ты для меня делал. Это из-за меня нас поймали псы Кейл. Из-за моей слабости ты стал погружаться в безумие, из-за меня… погибла мама. Синделла…

На звуке этого имени зрачки мужчины резко расширились. Мутная пелена начала спадать, а взгляд стал более сфокусированным, осмысленным. Имя сработало как якорь.

— Синделла — твоя жена! А я Затанна — твоя дочь! Ты Джованни, мой отец! — Затанна тоже заметила влияние имени и начала отчаянно за него цепляться. — Мы семья Затара! Могущественный клан магов! Это проклятое безумие, оно не поглотит тебя окончательно, потому что ты сильнее его, потому что ты… ты мой папа!

В этот раз глухое мычание со стороны Джованни перестало походить на попытку скастовать заклинание и превратилось в осмысленный стон. Я решил рискнуть и мысленным усилием развеял синий кляп. В конце концов, на самой Затанне всё ещё висел динамический барьер, да и мою реакцию никто не отменял.

— З-затара… — с трудом, прохрипел старый маг, жадно глотая воздух. — Я Затара… Джованни Затара!

— Да! Да, папа! — засияла сквозь слезы девушка, сжимая его плечи. — А я твоя дочь! Зи! Ты ведь помнишь меня?! Помнишь?!

— Затанна, — он медленно кивнул, глядя на неё уже куда более ясным, теплым, хотя и бесконечно усталым взглядом. — Я помню. И нет, моя девочка… ты не виновата в происходящем, — добавил он с грустной, извиняющейся улыбкой, поднимая слабую руку и касаясь её щеки.

Так. Ну, кажется, мы справились с этой семейной драмой, да? Сила любви, слезы и комиксовая условность в очередной раз оказались сильнее магического безумия. Психотерапия отменяется.

— И… о, Великий Мерлин, что, во имя духов, с твоей одеждой, Зи?! — вдруг по-отцовски, со строгим возмущением воскликнул Джованни. Он наконец-то сфокусировал взгляд и крайне неодобрительно осмотрел вызывающее, сетчатое тряпьё дочери.