Во сне он снова был тем самым напуганным ребёнком. Ему было меньше четырнадцати циклов. И он стал единственным, кто сумел спастись. Во многом, благодаря отчаянной жертве своих родителей и… остальных членов Ковчега. Он, вечно неуклюжий, излишне мнительный, мягкий ребенок. Тот, на кого учителя и мастера постоянно смотрели сверху вниз с нескрываемым разочарованием. Кал Эл прекрасно знал, что объективно не был достоин этого единственного билета в жизнь. Но он его получил, оплаченный кровью тех, кто был куда полезнее его.

Потом было одиночество. Всепоглощающий космический холод, абсолютная тишина и голос Сола, зазвучавший в системе жизнеобеспечения. Внутри тесного аварийного шаттла, снедаемый бесконечными сожалениями и парализующим горем, он преодолел расстояние, масштаб которого его детский разум даже не был способен осмыслить. Как он тогда не сошёл с ума, не знал даже всезнающий Сол.

Но в итоге шаттл рухнул на планету, пригодную для жизни. В место, которое он, увы, так и не смог назвать своим домом.

Земля. Именно так местные, внешне неотличимые от него жители планеты, называли этот голубой шар. И она оказалась страшнее, чем он мог себе представить. Да, Криптон был жестоким, жестко регламентированным и несправедливым кастовым обществом, но его жестокость хотя бы подчинялась холодной, понятной системе. Во многом сутью этой системы было выживание вида и структурное единство.

Земляне же… земляне умудрялись причинять друг другу боль совершенно хаотично, и с извращенной фантазией. Они убивали из-за цветных бумажек, из-за первобытного страха, ради мимолетного удовольствия, из-за абстрактных богов, придуманных территориальных границ, оттенка кожи или просто из-за случайно брошенной в баре фразы.

Но парадокс заключался в том, что одновременно с этой грязью, здесь существовала невообразимо прекрасная музыка. Здесь чужие люди могли искренне заботиться о брошенных детях. Здесь незнакомцы без раздумий бросались в пылающие здания ради спасения чужих жизней и делились последним куском хлеба на обочинах дорог.

Кал Эл не понимал человечество. Оно сбивало его с толку. Но он изо всех сил хотел видеть в людях именно это прекрасное меньшинство. Как бы сложно это ни было на первых порах. И особенно сложно это было в те дни, когда его собственное тело непрерывно сгорало изнутри от их солнца.

Сложнее всего было справиться с отсутствием цели. В отличие от героев голографических сказок, родители не успели передать ему великую миссию, постулаты нового мира или грандиозное предназначение. Всё, что от них осталось, кроме шаттла — это торопливая просьба быть добрым и никогда не уподобляться горделивым слепцам представлявшим правящую научную касту.

Символ «S» на его груди не означал надежду или божественное предначертание. Это было клеймо его принадлежности к рабочему классу, к гильдии тяжелого труда. И здесь, на Земле, он принял решение носить этот символ с такой же гордостью, с какой на мертвом Криптоне высокомерные ученые носили свои знаки отличия.

Он просто начал работать. Вытаскивал людей из эпицентров землетрясений, вгрызаясь голыми руками в бетон. Спасал шахтёров из-под многотонных завалов, удерживая своды на своих плечах. Помогал рабовладельческим плантациям где-то в глубине Африки свергнуть своих вооруженных нанимателей, просто сминая их винтовки, как фольгу. Доставлял тонны медикаментов в охваченные эпидемиями районы, куда боялись заходить регулярные армии.

Он старался изо всех сил. Старался оставаться хорошим мальчиком, полезным работником, как того хотели мать с отцом. И при этом он отчаянно старался не отсвечивать в местных новостях. Подавляющее большинство людей не обладали и сотой долей его разрушительных возможностей, и Кал Элу было физически некомфортно от мысли, что люди начнут ему завидовать или, что ещё хуже, поклоняться. Он ведь не был виноват, что свет их местной желтой звезды настолько… странно и экстремально повлиял на его криптонскую физиологию.

Но, несмотря на все его нелепые попытки оставаться невидимым рабочим в красном плаще, на планете быстро нашлись те, кому сам факт его существования ломал все планы. Корпорация «Лазарь» и её частное военное подразделение — Миротворцы. Не столько охрана, сколько полноценная, оснащенная корпоративная армия, которая с маниакальным упорством преследовала его по всему миру уже несколько лет.

Они устраивали ловушки возле зон гуманитарных бедствий. Пытались перекрывать ему маршруты доставки грузов зенитным огнем. И, что было самым мерзким, они раз за разом пытались вынудить его применить свою силу против людей.

Кал Эл ненавидел использовать силу в таком ключе. Он прекрасно осознавал, что при желании мог бы за секунды сжечь взглядом каждый вертолет, разорвать каждый танк и стереть в пыль любое подразделение Миротворцев. Но он категорически отказывался это делать. Убийство — это не выход. Это ловушка. Стоит однажды проявить слабость, решить, что смерть людей — это приемлемая цена за спасение других, и очень скоро любое несогласие можно будет оправдать как помеху. Божественная сила не терпела компромиссов с совестью.

А ещё, и об этом знал только Сол, ему становилось физически дурно от одного вида свежей крови.

— Супермен, пожалуйста! Всего пять минут! — спящее, измученное сознание неожиданно уловило до боли знакомый женский голос, усиленный портативным громкоговорителем.