— Тогда я буду той, кто нарушит твою статистику и исполнит это обещание, — улыбнулась девушка. Фиолетовое сияние охватило её грудь. — В ином же случае… Ты прекрасно знаешь, где меня искать.

С этими словами она окончательно провалилась в фиолетовую тьму. Магический круг мигнул напоследок, издал звук, похожий на захлопнувшуюся каменную дверь, и схлопнулся, не оставив от себя ни следов магии, ни выжженной травы.

Несколько минут я, оторвавшийся от детей Уэйлон и подошедший Нигма с нескрываемым беспокойством смотрели на абсолютно пустую, зеленую поляну. Не знаю, о чём думали парни, но я старался опираться на логику и всё те же пресловутые «законы жанра». Мир DC не может существовать без Чудо-Женщины. Она — несущая конструкция этой вселенной, а значит, по канону, она действительно вернётся.

К тому же Диана права, я знаю, где в случае чего её искать.

Да и Аид, это бог Подземного Мира. Мира, где Диана буквально выросла, она знает там каждую адскую скалу и каждого захудалого демонёнка. Даже если этот божок решит её там упрятать, она легко это переживет.

— Ладно, — я громко хлопнул в ладони, сбрасывая оцепенение и обращаясь скорее к самому себе, чем к парням. — Хватит пялиться на траву. Пора заняться и своими делами.

Я теперь официально не федеральный террорист номер один. Следовательно, можно с чистой совестью вернуться в Готэм и заняться тем, что приносит самые безопасные дивиденды, тотальным добром, массовым лечением и агрессивным позитивом. Устрою Диане приятный сюрприз к её возвращению, постаравшись обойтись без расчлененки.

Наверное.

105. Новые лица

Сколько он уже не может нормально спать? Недели? Месяцы? А может, годы? Само понятие времени давно потеряло для него всякий смысл, превратившись в тягучую, пульсирующую субстанцию. Эта чужая, пронзительно-желтая звезда, палящая на земном небосводе, всё это время продолжала безжалостно перекраивать его физиологию. Каждый новый этап принудительной адаптации приносил с собой не только пугающую силу, но и боль. Глухую, всепоглощающую боль.

Иногда ему казалось, что мышцы плавятся прямо на костях, сгорая изнутри. В такие дни даже просто поднять руку стоило колоссальных усилий воли. В другие моменты сдавали обострившиеся чувства, на него обрушивались миллионы звуков одновременно, смешиваясь в невыносимую какофонию. Он физически не мог отделить голоса спорящих на соседнем континенте людей от гула турбин пассажирских лайнеров, ритмичного сердцебиения стада оленей в лесу или банального, монотонного потрескивания старой проводки в стенах.

Сол, искусственный интеллект, встроенный в рой красных нанитов, которые непрерывно обволакивали его тело, уверял, что это временно. Для Кал Эла этот голос, звучащий в коре головного мозга, давно стал единственным настоящим другом, наставником и, по сути, суррогатом семьи.

— Процесс клеточной перестройки носит конечный характер, Кал, — привычно констатировал Сол своим ровным, искусственно смягченным тоном, реагируя на очередной спазм в груди парня. — По моим расчётам, когда организм завершит адаптацию к радиации желтого спектра, болевой синдром купируется.

Проблема заключалась в том, что Сол выдавал этот прогноз и месяц назад. И год назад. И несколько лет назад, когда они только рухнули на эту планету. Поэтому сейчас эти синтетические утешения не работали.

Но сама мысль о том, что боль стала его константой, верным спутником, к которому он банально привык, позволила измотанному сознанию наконец-то отключиться. Парень провалился в тяжелый, пусть и беспокойный сон.

И, как и в подавляющем большинстве предыдущих коротких передышек, он снова увидел Криптон.

Только это не были великолепные, полупрозрачные шпили башен, высокомерно пронзающие небеса, о которых в его обществе слагали легенды (или как минимум архитектурные меморандумы). Не технологические шедевры и лаборатории, созданные научным сообществом его родной планеты. И даже не суровые, пропахшие раскаленным металлом промышленные сектора представителей рабочего класса, которые создавали более приземленные, но фундаментально необходимые вещи.

Нет. В этот раз сон оказался кошмаром. Последним днем.

Пылающее, разорванное на части кроваво-красное небо. Рушащиеся целыми тектоническими плитами города. Миллионы его сородичей, с криками исчезающие внутри гигантских, пылающих магмой провалов, которые разрывали умирающий Криптон изнутри. И его родители. Уставшие, покрытые копотью криптонцы, которые искренне желали спасти как можно больше своих собратьев, вложив все силы в создание Ковчега. Но всё пошло не по плану. Система рухнула раньше.