— Заслуженные последствия закона и публичная резня, это разные вещи, — заметно облегченно произнесла девушка. Она была явно довольна тем, что я всё-таки умею договариваться и не превратился в окончательно поехавшего кровавого мясника.

А я что? Мне несложно, а хорошей девушке приятно. К тому же, у меня был свой, весьма специфический взгляд на то, что такое «общественные последствия».

Немного восстановив запасы энергии от пассивной ауры храма, я подошел к амазонке. Изъяв из себя и из неё свойство Наблюдаемости — мир вокруг нас слегка мигнул, цвета потускнели, — мы невидимыми призраками покинули Хиэрон и на огромной скорости полетели к официальной резиденции мэра Гэйтвей-Сити.

Дорога заняла минуты. Охрана на входе даже не шелохнулась, когда мы прошли сквозь парадные двери. Мэр, тучный седеющий мужчина, сидел за массивным столом из красного дерева, нервно потирая виски и просматривая какие-то документы на планшете.

Я не стал размениваться на театральные появления. Вскинув руку в белой перчатке, я мысленно зацепил его энергией нулевой точки. Чиновник дернулся и замер, парализованный невидимыми тисками прямо в своем дорогом кожаном кресле. Его глаза расширились от паники. Чисто забавы ради, я продержал его в таком состоянии пару секунд, позволяя страху пропитать его разум, а затем кивнул Диане. Амазонка молча выступила вперед, и ловко захлестнула светящееся Лассо вокруг его груди. Только после этого я вернул наблюдаемость себе, появляясь прямо перед его столом.

— Вечер в хату, господин мэр, — я весело хмыкнул, опираясь руками на столешницу и заглядывая в его потеющее лицо. — Не будем тянуть время. Ты ведь лично участвовал в подготовке утренних арестов своих же жителей?

— Да! — выпалил мэр громко и четко, даже раньше, чем его мозг успел запаниковать и придумать хотя бы примитивную ложь. Впрочем, придумать её под сиянием артефакта он бы не смог физически. Лассо сдавило его грудь, выжигая любые намеки на неправду.

— Прекрасно. Люблю честных политиков, — я хищно улыбнулся. — А теперь рассказывай, кто конкретно отдал приказ сверху. Имена, явки, контакты.

Разговор вышел не самым долгим, но предельно содержательным. Как мы с Эдди и предполагали, да и полученные в Готэме документы на это толсто намекали, мэр оказался лишь очередной, весьма трусливой и удобной шестеренкой-посредником. О подготовке массовых федеральных арестов он знал заранее. Более того, определенную их часть он курировал лично по закрытым каналам, особенно ту, что касалась ареста командующего Коула.

Так мы по цепочке вышли на двух высокопоставленных генералов, Коул был не единственным Командующим в Гэйтвей-Сити, и оба этих кадра, давно и открыто конфликтовали с ним на почве распределения бюджетов, а с недавних пор, после инцидента с монстрами, начали воспринимать его как прямую угрозу своей собственной штабной карьере из-за его "предательского сотрудничества" со мной.

Ну как сотрудничества… Это был просто короткий диалог до и после того, как я аннигилировал Тетрацида, и мы разошлись без стрельбы. Но мнительным, засидевшимся в безопасных кабинетах воякам хватило и этого, чтобы приписать Коула к моей террористической ячейке. Забавно, что вся эта мнительность и паранойя ни на грамм не помогли им усилить защиту собственных военных баз от моего вторжения.

Первого генерала мы навестили прямо на закрытом объекте. Прижатый к холодной бетонной стене бункера сияющим Лассо, увешанный орденами старик, пуская слюни, признался, что сознательно использовал сфабрикованный корпорациями кризис, чтобы чужими руками убрать конкурента и получить контроль над гарнизоном Гэйтвей-Сити. Жалкое, мелочное зрелище.

А вот второй генерал оказался более интересным кадром.

Мы застали его в командном центре. Высокий, подтянутый мужчина с ледяным взглядом. Даже скованный перчаткой и опутанный Лассо, он не скулил и не пытался перевести стрелки.

— Нет. Меня никто не покупал. Ни Грим, ни лоббисты, — хмуро, но твердо признавался генерал, глядя прямо на меня. Магия истины вытаскивала из него слова, но произносил он их с пугающей убежденностью. — И Коула я всегда уважал как достойного военного. Мое решение не связано с политикой. Дело исключительно… в тебе.

Он уставился мне прямо в глаза, в которых кроме страха за сохранность системы, я не увидел страха перед моей фигурой, в отличии от того же первого генерала.

— Ты, угроза, Сказочник. Угроза, против которой армии, танки и ракеты абсолютно бессильны, а значит, государство обязано разобраться с тобой именно сейчас. Пока у тебя ещё есть слабости, пока у тебя есть друзья, остаточные моральные ограничения и желание хоть иногда разговаривать. Через несколько лет, когда ты осознаешь свою силу, сделать это будет физически невозможно. Ты станешь богом, а мы, муравьями в твоих глазах.