Но, что было абсолютно ожидаемо и логично для существа его уровня, именно прямой документальной связи с самим корпоратом не существовало. Пленники просто на животном уровне знали и чувствовали, кто во всем этом мясном спектакле является главным кукловодом. Но как бы Нигма сейчас ни рыл сеть, сжигая процессоры, ни единой транзакции до личного счета Грима он так и не отследил.

Были мутные переводы на счета дочерних компаний его мегакорпорации. Были мелкие благотворительные фонды-однодневки. Управлял всем этим де-юре кто угодно, только не Грим. Но де-факто каждая собака в этом городе знала, что от холодного взгляда владельца «JK Holdings» не уходит ни один цент.

Парадоксально, но гораздо больше настоящих, задокументированных улик, печатей и прямых приказов указывало на Овальный кабинет в Вашингтоне и Пентагон, чем на самого богатого не-клоуна в мире.

— Подстава в приюте вообще не была их конечной целью, — сухо констатировал Нигма в моем наушнике, сделав очевидный вывод, — Это был просто триггер. Спусковой крючок. Вся эта сложная многоходовочка с общественным мнением затевалась исключительно для того, чтобы заставить тебя выйти из себя и открыто напасть на государственные институты. Им нужен был предлог для использования армии.

— Разве именно это он сейчас и не делает? — мрачно буркнул вклинившийся в эфир Брюс, — И, к слову, Чарльз. Мы получили достаточно. Имен, признаний, обнаруженных и спасенных жертв вполне хватит на сотню пожизненных сроков. Я надеюсь, ты сохранишь этих пленников живыми и передашь материалы дела тем подразделениям, кто не связан с заговором. Пусть работают.

— Смешная шутка, Брюс, — я искренне хмыкнул, отходя на пару шагов в сторону от зависшей камеры и глядя на пускающего слюни судью, — Это каким подразделениям я должен их передать? Обычной полиции и прокуратуре, чьи главные начальники сейчас сидят здесь на полу и рыдают о своих марокканских рабынях? А судить их будут карманные судьи, чьи счета Нигма только что вывел на экран?

Я пнул ботинок окружного прокурора. Тот съежился.

— Ах да… Тогда, может быть федералам? О нет, подожди, оказывается, именно эти парни прямо сейчас стоят снаружи, окружив наше поместье по сфабрикованному приказу, и целятся из гранатометов в ворота! Кому ты хочешь их отдать, Брюс? Системе, которая их породила?

— Несовершенство закона не дает тебе права становиться единственным палачом и судьей, Чарльз, — тяжело, после недолгой паузы ответил парень.

И так-то парень был логически прав… Не говори он сейчас теми же формулировками, что и покойный Хьюго Стрейндж пару часов назад на площади. Впрочем, винить его я не мог, Брюс был на нервах, он искренне переживал за свою мать, за друзей, и эти нервы усугублялись его упрямой геройской натурой. Тут никакие магические татуировки и никакая гармония с собой не помогут. Се йчас парень хотел верить в институты.

— Ты про тот самый закон, что столетиями существовал исключительно для обслуживания тех, у кого есть деньги его купить? — устало спросил я в микрофон.

В любом случае, право сильного сейчас было на моей стороне. А после этого эфира, когда люди сами пойдут вскрывать подпольные клиники, на моей стороне должно оказаться еще и общественное мнение. Какой, к черту, закон?

— Чарльз, на этот раз Брюс прав, — неожиданно поддержал своего здоровенного друга Нигма. Хотя, почему неожиданно? Они же считай братья, — Наш эфир уже перевыполнил свою цель. Сеть корпорации в Готэме вскрыта, доказательства размножены на тысячи зеркал, их уже не удалить. Под давлением общественности и улик всех незаконно арестованных сторонников им теперь придется освободить. Дальнейшая эскалация и казни в прямом эфире лишь дадут козыри нашим врагам…

— Парень, — холодно перебил я Эдди, понизив голос. — Посмотри на этих мразей. Ты действительно веришь, что, если я отдам их властям, эти люди останутся в тюрьме дольше пары дней? Они выйдут под залог в первый же день, а их дела развалятся из-за «магического принуждения» при даче показаний.

— Эдди всегда был идеалистом, Чарльз, не обращай внимания, — сухо хмыкнул в эфире Освальд, понимавший жизнь улиц куда лучше цифр.

— Просто дай системе шанс переварить всё это дерьмо. Дай шанс закону, — еще раз, с нажимом попробовал убедить меня Брюс.

Прекрасно зная, что эта прогнившая корпоративная система с величайшей радостью предпочтет переварить всех тех, кто сейчас отсиживается в Хиэроне, а не этих миллиардеров, я лишь чуть раздраженно цокнул языком. Нажав кнопку, я на время прервал двустороннюю связь с парнями, отсекая их голоса.

Конкретно на этих двенадцать пленников у меня была своя идея. Элегантная в своей жестокости.

Вновь вернувшись под прицел парящего объектива, я громким хлопком ладоней привлек к себе внимание несмолкающих элитариев. Картинно, прямо на камеру, я щелкнул пальцами. Концептуальный блок слетел. Я вернул им способность хранить секреты и лгать.