С откровенно садистской натурой Грима он уже давно успел смириться, приняв её как константу, фундаментальный закон физики. Нельзя злиться на гравитацию. К его методам он привык, а грязную работу, выдаваемую хозяином, выполнял на диво эффективно и чисто. Удовольствия от чужих страданий, в отличие от многих других наемников босса, Бейн не испытывал. Убийство было для него лишь тяжелым, грязным ремеслом. Но он исправно и мастерски делал вид, что происходящее ему по-своему нравится. Не обманываясь, конечно, тем, что эта дешевая актерская игра могла хоть на секунду убедить Грима.

Но речь шла не столько об убеждении Грима, сколько о поддержании легенды для всего остального мира.

Для спецслужб, картелей и правительств он — Карибский Мясник. Гениальный тактик и безжалостный высокоуровневый наёмник, способный за восьмизначную сумму решить практически любую задачу в любой точке земного шара. В редкие моменты скуки босс даже позволял ему поиграть на публику.

Но глубоко внутри, под слоями кевлара, шрамов и боевого опыта, Бейн точно знал своё место. Он оставался лишь шавкой на поводке, шавкой преданной одному конкретному монстру.

И преданность эта, тяжелая и удушливая, росла вовсе не из стокгольмского синдрома или любви. Она росла из холодного, липкого страха и понимания, что лучше Джека Грима в этом мире не умел ломать никто. И Бейн, как признанный миром специалист по физическому и психологическому разрушению, с этим фактом не смел спорить даже в самых темных своих кошмарах.

В тех самых кошмарах, где из ночи в ночь ему снился ослепительно белый ядерный гриб, медленно и неотвратимо взмывающий над пеплом уничтоженной Санта-Приски.

------------------------

Отец знакомого работает в ФСБ. Сегодня срочно вызвали на совещание. Вернулся поздно и ничего не объяснил. Сказал лишь присоединиться к этому тг-каналу. Не знаю что происходит, но мне кажется началось...

64. Кошмары одного героя

Его до зубовного скрежета бесила ситуация, в которой он оказался.

Его бесило то, что в эту трясину он вляпался сам, по собственной глупости и самонадеянности, решив в ту злополучную ночь устроить охоту за таинственным грабителем-угонщиком, способным превращаться в летучую мышь. Его бесило, что в итоге он поддался на уговоры друзей, позволив им пересечь черту, отделяющую их нормальные жизни от его персонального крестового похода.

Чарльз, который всё это устроил, бесил его ничуть не меньше. За то, что так бесцеремонно влез в его жизнь. За то, что посмел контактировать с его матерью, манипулируя её добротой. За то, что одним разговором в боксерском зале раскрыл его друзьям его главный секрет.

Но ещё больше, до боли в сжатых кулаках, его бесила его личная беспомощность. На фоне этого ублюдка он чувствовал себя слишком… жалким. Мягким. Бесполезным. А ещё — зеленым дилетантом. Да и к тому же тупым. Если бы подобные слова были брошены в лицо случайным отморозком в подворотне, Брюс бы даже не сбил дыхание, отмахнувшись от них, как делал всегда. Но они были сказаны Сказочником. Существом, чьи возможности выходили за рамки человеческого понимания.

Как ни странно, но именно в этом, новом амплуа «Сказочника» Чарльз его практически не раздражал. Слишком много полезного и невозможного он сделал для этого гниющего города за абсурдно короткий срок. Сам Брюс, ломая кости сутенерам и наркоторговцам, не смог бы сотворить что-то сопоставимое по масштабу с исцелением целой больницы даже за десятилетия непрерывной войны. Но, справедливости ради, у него и не было никаких магических способностей. Только грубая физическая сила, мозги и упрямство.

И этого арсенала в итоге оказалось мало.

После того как Чарльз покинул зал Уэйлона, друзья Брюса в течении следующих трех часов смогли ему это объяснить.

Он не хотел… Он правда не хотел ввязывать их во всё это дерьмо. Проект «Бэтмен» — это был только его крест. Проекция его детских комплексов, незаживающих психологических травм и отчаянного желания следовать заветам погибшего отца в городе, который пожирал хороших людей. Он всегда холодно осознавал, что будучи Бэтменом, он обязательно кончит плохо. Одна шальная пуля, пущенная удачливым наркоманом. Один особо убойный взрыв на заминированном складе. Один враг, который окажется умнее и сильнее уличного бандита. Надевая маску, он соглашался умереть сотнями разных, мучительных способов.

И он был к этому готов.

Но его друзья… Даже если оставить за скобками очевидный факт, что они станут его слабостью, открытой уязвимостью, на которую враги смогут надавить… Теперь, принимая активное участие в его тайной войне, они находились в той же зоне смертельного риска, что и он сам.

Они не заслуживали умереть бесславной смертью в грязной канаве из-за него. Они были достойны гораздо большего, нежели возиться с его психологическими проблемами и латать его пробитую броню. Он всегда это знал. Он видел их потенциал.

Харви должен был стать лучшим окружным прокурором, которого когда-либо видывал этот проклятый город. Честным, несгибаемым, неподкупным и, что самое главное, добрым. Одним своим существованием, своим примером он должен был уравновесить всю гниль местной системы правосудия.