Мерзкий, влажный звук лопающейся кости разнесся по палубе. Раздавливаемый голой, пяткой череп Романа Сиониса лопнул как переспелый арбуз. Кровь и мозги брызнули на полированное дерево. Брюс планировал сдать его полиции, представить общественности как главного архитектора террора, творящегося в городе. Этот хруст в одну секунду оборвал все его планы.

Собственно, изначально оборвало его планы само появление этой перекаченной гориллы в маске лучадора. Злость, в первую очередь на собственное бессилие, вновь начала едкой кислотой затапливать разум Брюса. Со звонким щелчком он отсоединил стальной топор от грудной магнитной пластины, перехватывая древко двумя руками.

— Бэтмен! Нет! Не ввязывайся в этот бой, сваливай, пока у тебя есть ноги! — вновь рявкнул Нигма, услужливо, мигающим красным пунктиром выводя на AR-карту кратчайший маршрут до пришвартованной у борта лодки. — Ты его не пробьешь!

— Тусовщики сыграли свою роль, — в этот раз здоровяк полностью проигнорировал панику Нигмы в эфире. Он медленно перевел взгляд с обезображенного трупа Романа на тяжело дышащего Брюса. — Теперь твоя очередь.

«Роль? Моя очередь?» — эти странные слова на долю секунды смутили Брюса.

Но этого замешательства оказалось недостаточно, чтобы упустить следующий выпад чертовски быстрой горы мышц. Гигант выбросил кулак вперед. Брюс успел среагировать на инстинктах, сгруппировался и заблокировал удар, приняв его на плоское ребро стального топора.

Раздался металлический лязг. Предплечья Брюса мгновенно онемели от чудовищной отдачи, словно он попытался отбить несущийся грузовик.

Не теряя инерции, правая нога Брюса в тяжелом ботинке рванула в сторону коленной чашечки ублюдка, грязный, но эффективный прием, призванный лишить гиганта мобильности. Но тот лишь лениво чуть приподнял свою ногу вверх, хладнокровно принимая удар бронированной стальной пластины ботинка прямо на свою голую голень.

В этом раунде, по всем законам физики и биологии, модифицированный костюм Брюса должен был выиграть, а кость ублюдка, с хрустом переломиться. Но вместо этого произошла боевая ничья. Нога здоровяка даже не дрогнула. А в следующую секунду Брюсу прилетел короткий, как выстрел поршня, встречный удар кулаком. В этот раз —в скулу, пробивая защиту кевларовой маски.

В голове взорвалась сверхновая. Сознание поплыло, мир перед глазами накренился. На периферии, в ухе, истошно орал Нигма, умоляя его бежать.

От следующих двух добивающих ударов Брюс увернулся уже не иначе как чудом, споткнувшись о труп Сиониса. Поддавшись первобытному наитию и банальному, пульсирующему желанию выжить, он всё же рванул к борту, в сторону лодки. Благо спасительный зеленый маршрут на AR-карте никуда не делся, ведя его сквозь застилающую глаза пелену.

Фигура здоровяка не стала переходить на бег. Он неспешно, тяжелым, размеренным шагом двинулся за ним следом к бортику.

Находясь в контуженном состоянии, с кровью, заливающей глаз, Брюс уже лишь впоследствии, судорожно заводя мотор и уплывая на лодке в темноту залива, осознал одну вещь. Смотря на удаляющуюся яхту, где на краю палубы неподвижно стоял массивный ублюдок, Брюс понял, гигант не пытался его серьёзно схватить или добить.

Он намеренно отпустил его. Игрался с ним. И Брюс в этой явно неравной битве отделался лишь сотрясением мозга, гематомами на полтела и вывихнутой во время прыжка на палубу лодки лодыжкой.

Дальше был долгий путь к берегу и короткий, но жаркий спор по закрытому каналу с Эдди. Друг вовсю, не стесняясь в выражениях, костерил его самоубийственные действия, упрямство и отказ отступать по первой команде. В этом споре Брюс с треском проиграл, не найдя оправданий своим действиям. Раздавленный, пораженный во всех аспектах — физическом, тактическом и моральном — он тайными путями вернулся в свою снятую на окраине однушку.

К счастью, следующий день был субботним выходным, поэтому ему не нужно было идти на стройку. Он провалился в болезненный сон и проспал до самого обеда. К несчастью, вывихнутая лодыжка за ночь распухла до размеров грейпфрута и нещадно болела при каждом движении.

Что, впрочем, не помешало ему, закинувшись обезболивающими и туго замотав ногу эластичным бинтом, спуститься в подземелья. Пусть и с трудом, хромая на левую ногу, он добрался до своей скрытой базы, которая представляла собой заброшенную диспетчерскую старой, затопленной станции метро. Разумеется, это место было значительно доработано, укреплено и заставлено электроникой в угоду его скрытной и параноидальной натуре.

Внутри диспетчерской, слабо освещенной синеватым светом мониторов, как ни странно, было тихо и пусто. Хотя Брюс ожидал увидеть здесь Эдди, сгорбившегося над паяльником, или еще кого из друзей, которые в последнее время стали завсегдатаями этого сырого подвала, как они, в шутку, пафосно окрестили это место — «Бэтпещеры».

«Они, конечно, не обязаны находиться здесь, у них своя жизнь, но…»

Подсознание вдруг закричало благим матом, что вся эта ситуационная тишина дурно пахнет. Очень дурно.