— Временные неудобства, доктор. Можете считать, что я сейчас беззаботно пожал плечами, — так же ровно ответил я, слушая бульканье собственного голоса. — Было бы из-за чего паниковать и переживать. Я плавал в бассейнах и похуже.

На секунду женщина по ту сторону кислородной телефонной трубки замолчала, послышалось лишь тихое шуршание стилуса по планшету. Вероятно, ожидала она иного ответа. Криков, мольбы, паники, угрожающего мычания — чего угодно, но только не ленивой светской беседы от человека, запертого в резервуаре с консервирующим гелем.

С другой стороны, как водится у порядочных (и не очень) профессионалов, если можно препарировать мозг пациента обычным психоаналитическим диалогом, прежде чем пускать в ход скальпель, то этот диалог обязательно должен случиться.

А уж какие именно планы у местных последователей доктора Менгеле на мою тушку после этой вежливой беседы, оставалось только догадываться. Но я не собирался гадать, предпочтя эти планы сломать. Желательно вместе с их шеями.

— Похвальная, хотя и глупая уверенность. У всего должны быть границы, мистер Уикман. Вы не сбежите отсюда, — холодно, как отрезала, произнесла Аркхэм. В её тоне прорезались властные, хозяйские нотки. Поняв, что на меня этот ледяной прессинг не оказывает абсолютно никакого влияния, она продолжила уже чуть спокойнее, — А даже если вы каким-то невозможным образом сможете покинуть свою медицинскую капсулу… вы тут же умрёте.

Медицинской капсулой она, очевидно, называла мою нынешнюю тюрьму-жижу. А насчёт того, что я тут же умру… Кажется, что-то подобное, сквозь пелену наркоза и временных пробудок, действительно мелькало в процессе их вивисекции.

— Внутри меня бомбы, — полувопросительно-полуутвердительно произнёс я. Разумеется, эти самые микрозаряды я физически не ощущал, нервные окончания были приглушены химией, но в том, что они там есть, не сомневался. Это Готэм. Это местный Джокер.

— Верно. Это один из наиболее очевидных и надежных ограничителей, на внедрение которых мы вынуждены были пойти, учитывая ваши аномальные физиологические показатели и способности к исцелению, — буднично подтвердила мои догадки женщина.

— Избитое, пошлое клише, доктор, — насмешливо фыркнул я в маску, пуская пузыри. — Я ожидал от вашей передовой науки чего-то более изящного.

— Клише, мистер Уикман, становятся клише только потому, что они работают. Это ничуть не отменяет их эффективности, — судя по непроницаемому тону, она даже не повела бровью на мою колкость.

«С другой стороны, она права. Бомбы в мясном мешке — это золотая классика для комиксовых вселенных. А их эффективность действительно доказана методом научного тыка и последующего кровавого бума», — философски отметил я про себя.

— И ведь на петардах под кожей вы не остановились, я правильно понимаю?

«Давайте, доктор. Расскажите злодею свой злодейский план. Скажите, насколько всё плохо. Убедите меня в абсолютной безнадежности затеи под названием «Побег». Потешьте своё эго».

— Ультразвуковые и ЭМИ-излучатели по всему периметру процедурной комнаты. Бронированное стекло вашей капсулы выдерживает прямое попадание из танкового орудия. Стены, полы и потолок блока также напичканы высокоэффективной пластичной взрывчаткой, — начала методично, с садистским удовольствием перечислять Аркхэм. — Но даже если вы каким-то чудом сумеете пережить детонацию собственных органов и покинуть пределы вашей палаты, впереди вас будет ждать весь многоуровневый комплекс «Ark-M». Место, из которого ещё не сбегал никто. Никогда.

— Если бы мог, я бы стоя похлопал вашей параноидальности, — искренне, без капли сарказма фыркнул я. — Браво.

— Но вы не можете. Потому что ваши руки, как и ноги, в данный момент находятся в других, изолированных крио-контейнерах, — подтвердила она ещё одно моё опасение.

Значит, это ватное оцепенение и фантомные боли не последствия анестезии. Я действительно плаваю в этой банке в виде культи.

— Нету ручек, нет конфеток, да? — хохотнул я, легко подавляя вспышку паники. — Скажите хоть, член оставили? Или тоже в баночку заспиртовали для опытов?

— Мы ученые, Чарльз. А не живодёры, — с легким, брезгливым недоумением «обрадовала» меня женщина.

«Ага. Вы, блять, в сто раз хуже».

Самое кровавое, бесчеловечное историческое дерьмо всегда прикрывалось красивыми словами о научном прогрессе. Исследования «мирного» атома, который в итоге стирал города в радиоактивный пепел. Пестициды и гербициды вроде «Агента Оранж», которые изначально создавались для фермеров, а использовались как химическое оружие, выжигая джунгли вместе с людьми. Дешевый асбест, вызвавший столько раковых опухолей, что трупами хватило бы заселить ещё один континент.

Но да. Вы не живодёры, доктор Аркхэм. Просто потому, что великодушно не отрезали мне пипиську, ограничившись конечностями. Логично, нахуй.