— Бейн, — раздался в динамике спокойный, вымораживающий до самых костей голос хозяина. Ни приветствий, ни вопросов о статусе миссии. Грим и так знал, что цель мертва. — У тебя новое задание. Детали отправлены в шифрованном пакете.

— Принял, — коротко, хриплым басом ответил наемник.

Вызов тут же завершился коротким щелчком. Убрав телефон обратно, Бейн позволил себе медленный, тяжелый выдох сквозь зубы. Это была единственная слабость, которую он себе позволял по отношению к Гриму.

Раздражение? Злость? Глухая, отчаянная ненависть раба к хозяину? Все эти эмоции он вытравил в себе очень давно. Выжег их каленым железом еще в тот момент, когда собственноручно сломал спину своему отцу. Эмоции — это слабость. Уязвимость, за которую враг обязательно потянет. А Бейну нельзя быть слабым. От прочности его внутреннего стержня напрямую зависела судьба его родины и сотен тысяч доверившихся ему жизней.

Он толкнул массивную двустворчатую дверь кабинета и вышел в коридор.

— Проследи, чтобы о произошедшем здесь «предательстве» узнали все. Поднимите по тревоге гвардию. Слейте информацию прессе через час, — бросил он на ходу стоящему у дверей местному офицеру, по совместительству, купленному начальнику охраны убитого диктатора.

Темнокожий мужчина с тяжелой штурмовой винтовкой на груди, покрытый потом от стоящей в здании жары, лишь сосредоточенно, сглатывая ком в горле, кивнул, стараясь не смотреть в глаза возвышающемуся над ним гиганту.

Бейн спустился по мраморной лестнице, вышел во внутренний двор дворца, где воздух пах раскаленной пылью, дизелем и переспелыми фруктами. Тяжелая бронированная дверь поджидающего его черного внедорожника захлопнулась с глухим, изолирующим звуком, мгновенно отрезая звуки и запахи Африки. Кондиционер ударил в лицо спасительным холодом. Машина плавно тронулась, направляясь в сторону частного аэропорта.

Откинувшись на кожаное сиденье, Бейн достал из нагрудного кармана разгрузки тактический планшет. Ввел пятнадцатизначный пароль, приложил палец к сканеру. Детали нового задания от босса, действительно уже подгрузились.

Готэм.Цель: Бэтмен. Поймать и сломать.

Бейн задумчиво потер массивный подбородок. Как и всегда, в его случае, босс был предельно лаконичен, позволяя своему цепному псу несколько вольно трактовать рамки задания. Сломать можно кости. Можно дух. Можно репутацию. Для фигуры уровня Джека Грима, параноидально помешанной на микроконтроле каждого винтика в своей корпоративной империи, выдавать столь размытые приказы было странно.

Первое десятилетие своей службы Бейн именно так и думал, постоянно ожидая ножа в спину, ища двойное или тройное дно в таких вот заданиях, состоящих из пары слов. Он думал, что это проверки на лояльность или интеллект. Но с годами пришло холодное осознание: подвоха не было.

Грим просто… развлекался.

Вот и сейчас, вокруг Готэма, столицы корпорации Грима, очевидно сгущались какие-то тучи, раз хозяин лично обратил внимание на незначительного уличного линчевателя. Да и новости полуторанедельной давности о некоем «Сказочнике», что цунами облетели весь земной шар, заставляли задуматься. Кажется, этот религиозный феномен возник именно в Готэме? И, если сопоставить тайминги, примерно тогда же этот мессия-целитель бесследно пропал с радаров.

Бейн догадывался, в чьих именно подвалах, а вернее, в каком именно блоке «Ark-M» сейчас находится этот Сказочник. Но свои подозрения наемник благоразумно оставлял при себе. Его дело — это работать во благо своей страны. Во благо теплого солнца Санта-Приски. Ради этого клочка земли в Карибском море он уже сломал слишком много судеб, пролил слишком много крови, и, если потребуется, сломает еще больше. Без малейших колебаний.

И уж в чём его инфернальный босс точно не ошибся, так это в том, что послал именно его сломать этого Человека-Летучую Мышь. У Грима были тысячи способов поймать ряженого виджиланте. Накрыть квартал ковровой бомбардировкой, натравить свои частные армии, или ещё лучше, испытуемых Арк-М. Но просто убить или посадить в клетку, для Грима слишком банально. Слишком скучно и не имеет эстетической ценности.

Нужно поиграть с жертвой. Нужно заставить её осознать свою ничтожность, сломать её идеологический хребет, прежде чем сломать физический.

«Как и всегда, в его духе», — мрачно размышлял Бейн, глядя сквозь тонированное пуленепробиваемое стекло внедорожника. Мимо проносились нищие лачуги из прессованного говна, гнутого шифера и пальмовых веток. Грязные дети провожали взглядами кортеж, в котором ехал человек, только что обрекший их отцов на смерть.