Из плюсов, с каждым новым всплытием на поверхность, даже несмотря на литры химической дряни, которой меня стабильно пичкали, вспоминать удавалось всё больше и больше. Моя сопротивляемость росла. А часть воспоминаний даже не стиралась при последующих принудительных отключках. Я адаптировался.

Из минусов… Всё это в итоге оказалось неважным.

Потому что сейчас, полноценно открыв глаза, я вспомнил абсолютно всё. И так. Без усилий. Разум был пугающе ясен.

А ещё до меня далеко не сразу дошло, что я действительно открыл глаза. Полностью, физически разлепил веки. Правда непроницаемая тьма помещения, в котором я теперь находился, стала неприятным сюрпризом. Я не видел даже контуров собственного носа.

Но это всё же было куда лучше, чем ничего. На хирургическом столе я в лучшем случае мог лишь бессильно прищуриться от слепящих ламп. А тут… Впрочем, шеей я по-прежнему не мог пошевелить ни на дюйм. Как и остальным телом.

Тело вообще ощущалось максимально странно, словно чужое. На короткое мгновение меня даже прошил холодный пот — а не оставили ли они от меня лишь голову в банке? Но затем я почувствовал, как расширяется грудная клетка. Я дышал. Как минимум легкие всё еще при мне. Пусть дышу я с легким пластиковым привкусом через плотно прилегающую кислородную маску. А кожа… Как минимум в области головы, моя кожа ощущала вязкое, прохладное давление.

Я находился внутри какого-то огромного резервуара. Плавал в мутной медицинской жиже, будучи намертво скованным жесткими фиксаторами как минимум в области шеи, плеч и таза. Идеальная камера сенсорной депривации.

«Мыслю, следовательно, существую! А раз существую — значит, выберусь и перережу вам глотки», — мстительно констатировал я, прислушиваясь к равномерному гулу насосов, качающих жидкость в колбе.

Но прежде чем я сумел проанализировать ситуацию глубже и предпринять хоть что-то для решения этого незначительного недоразумения, в которое я, по сути, сам же себя и загнал, тишину нарушил звук.

По плотному пластику моей кислородной маски прошлась легкая, направленная вибрация акустической ряби.

— Сказочник. Или можно Чарльз? — раздался прямо у меня в черепе, транслируемый за счёт костной проводимости, знакомый по ранним экзекуциям женский голос.

Я сделал медленный вдох газовой смеси.

— К-кхааа-кха, — сипло, с бульканьем выкашлял я прямо в маску, с немалым удивлением и долей облегчения осознав, что голосовые связки работают, — Доктор Аркхэм, я полагаю? А вы умеете принимать гостей. Ставлю пять звезд.

*****

Хруст шейных позвонков в душной тишине правительственного кабинета прозвучал почти буднично. Сухо и коротко, как ломается сухая ветка под подошвой тяжелого ботинка.

Тело «президента», в чьем дорогом парфюме теперь отчетливо доминировал кислый запах непроизвольного испражнения и предсмертного животного страха, тяжелым кулем осело на персидский ковер. Союз двух малых африканских стран, управляемых местечковыми царьками-диктаторами, официально подошел к концу. Теперь между этими странами, хотя, учитывая уровень их развития, правильнее было бы сказать «племенами», начнется кровавая резня.

А война — это всегда окно возможностей. Особенно для его хозяина.

Конкретно в данном геополитическом уравнении на территории одной из этих стран находился богатейший кобальтовый рудник, на который Джек Грим весьма некстати положил глаз. Некстати, разумеется, для обеих стран, десятки тысяч молодых солдат которых в ближайшие недели сгниют в траншеях и джунглях в абсолютно бессмысленной мясорубке. И всё это лишь для того, чтобы через пару месяцев американский миллиардер с безупречной репутацией выступил на трибуне ООН как благородный миротворец, поручитель и гарант нового союза. Союза, во главе которого встанут уже заранее купленные марионетки Грима. Они без единого вопроса, в рамках «погашения внешнего долга», отдадут корпорации «JK Holdings» жилу с ценнейшим редкоземельным металлом, так необходимым в передовой медицине и протезировании.

Конечно, Джек Грим мог без лишних телодвижений и многоходовок забрать этот рудник хоть сегодня. Подкупить одного диктатора, запугать до смерти другого, устроить информационную блокаду и вырезать несогласных силами своих частных армий. Финансовый и политический результат в итоге был бы тем же самым, а с точки зрения логистики — даже лучше. Но…

Тогда не было бы смертей. Точнее, их было бы недостаточно много для того, чтобы удовлетворить потребности его босса. Гриму всегда нужен был масштабный, системный хаос.

Дззззз. Дззззз.

Вибрация защищенного спутникового телефона в кармане тактических брюк вырвала его из размышлений. На этот аппарат, прошитый по военным стандартам, ему мог звонить лишь один человек в мире.

Бейн перешагнул через остывающее тело, направляясь к выходу из кабинета. Массивная, затянутая в кевлар и штурмовую ткань мускулистая фигура в два с половиной метра ростом двигалась пугающе бесшумно. Пальцы, способные гнуть стальную арматуру, удивительно аккуратно, почти нежно извлекли аппарат. Он нажал на кнопку приема.